1. Приключения моряка Паганеля. часть I — » Тайна полярного острова.» глава 1.»Купель».

рассказать друзьям и получить подарок

               Приключения  моряка  Паганеля

 часть I — » Тайна полярного острова.»

chast-i-tajna-polyarnogo-ostrova-glava-1-kupel/

 глава 1.»Купель».

Если радость на всех одна,на всех и беда одна.

В море встает за волной волна и за спиной спина.

Здесь, у самой кромки бортов, друга прикроет друг.

Друг всегда уступить готов  место в шлюпке и круг.

Песня о друге Слова Г. Поженяна; Музыка А. Петрова

 

«А над  морем  небо чище ,даже в шторм и ненастье. Даже если закрыто тяжелыми, свинцовыми облаками.

Мне кажеться, что душам моряков ,коль нет на них греха большого,куда как проще оказаться пусть не в раю , но все же, по дороге к Свету . И не во сне…»

 

«Паганель, шевели помидорами, салабон !» Я стоял в  дощатом рыбном ящике в просторных  грязно — оранжевых  рокен — буксах (брезентовой робе). Стоял я, молодой и красивый, по колено в прыгающей и пахнущей огурцами свежевыловленной треске.

«Жучок» наш ржавый, потерявший покой после подъема трала, встал носом на волну.            А  вахта — пятеро матросов  палубников — рыбообработчиков   принялась шкерить  (разделывать)  улов.

Погода была свежая — межштормовая и судно, то задирало нос вверх, обнажая щербатый киль, то словно рыжая субмарина, зарываясь в волну, браво шла на погружение.

Я исполнял славные обязанности подавалы.  Заключались — же они в том, чтобы в «темпе вальса» подбрасывать трех — пяти киллограмовых  рыбин  под палаческий тесак матроса — «головоруба».   От нашей с ним расторопности зависело , будут ли вдоволь обеспечены  обезглавленной рыбой  трое опытных шкерщиков.   Если же они начнут простаивать ,то откроют рты и начнут  «Говорить».    Тут уж мало не покажеться.   Поскольку «Пить, Курить ,Говорить они начали одновременно».

Я никогда не отличался особой ловкостью и сноровкой и сейчас у меня были проблемы. Если бы только у меня, проблемы были и у моей смены. Дело в том, что для того, чтобы  быстро и качественно переработать улов, поднять трал и переработать следующий, вахта должна быть опытной и сработанной. В противном случае, а благодаря мне он был точно противным, выработка снижалась ну и заработок  соответственно.  Пока же скорбное поприще помощника палача  давалось мне не слишком.

В своем первом рейсе я узнал о себе много нового. Помимо банальностей в адрес моей мамы, мне открылась тайна моего происхождения. По мнению моих коллег  среди моих предков были не только обычные животные, но и какие-то неизвестные науке мартыны  косорукие.

Наш старпом — тучный бородатый  мужчина лет пятидесяти пяти походил на слегка опустившегося Хэма  (Хэмингуэя). Имя как и судьбу он имел трудное: Владлен Георгиевич Дураченко. По причине труднопроизносимости последнего, отзывался он на Георгиныча. Был он человек эрудированный и как многие моряки начитанный, а потому выражался порой весьма литературно.

Вдоволь налюбовавшись из штурманской рубки на мои кувыркания в рыбном ящике, он торжественно произнес по громкой связи: «Картина маслом, неизданные главы из романа «Война и Мир» — Пьер Безухов,  Дуэль с треской.»

По настоящему на меня не злились. Многим из экипажа я годился в сыновья и видимо будил здоровые родительские инстинкты, слава богу, что не другие, впрочем тогда это еще не вошло в моду. Виноват был матрос по причине  чрезмерных  возлияний тупо опоздавший на отход в рейс.

С бортом 2113 «Жуковск» свела меня как видно судьба. Здесь мне предстояло настоящее морское крещение и ледяная соленая купель. Но это я понял позже. А тогда 18-летний курсант 4-го судоводительского курса Мурманской мореходки имени Месяцева был я направлен на плавательную практику для начала бесклассным матросом.  Это через год после сдачи госэкзаменов и получения диплома штурмана — судоводителя ждала меня практика штурмана — стажера. а пока салага,бесклассный юнга.

Малый морозильный траулер — бортовик 2113 имел дурную славу. Редко год — два обходился он без ЧП. Бывало в шторм кого за борт  волной направит — «и пишите письма…»  Бывало кому  гаком в висок ни за что.  А потом следствия, проверки…  Моряки называли Жуковск — «Заходя не бойся , уходя не плачь.»   Борт 2113 захочешь не забудешь, тут тебе и «очко»  и  «чертова дюжина».   Да и то сказать, на промысле ему везло — всегда был с рыбой.

Все-же  бортовичек  (бортовое траление) ,таки решил напомнить мне салаге о своей  дурной, но все же славе. Как-то в ночную вахту поднимали  мы  авоську (трал) на борт. Я должен был переносить с кормы к баку (с задней части судна в переднюю) , «бешеный конец» — траловый трос.

При подъеме трал затягивался тросами в верхней части, превращаясь в подобие авоськи с рыбой. «Бешеным»  конец назывался потому, что при волнении он мог «сыграть» (сорваться)  и его полупудовый гак (крюк),  да и сам трос дуэтом пропели бы старинный романс: «Милый, ты не вспомнишь нашей встречи…»

Конец этот переносили быстрым аллюром, да и весь подъем проходил в  том же темпе. Смутно помню упругий, нежный контакт своего молодого девственного тела с чем — то массивным и влажным. Помню гордый,одинокий полет в ночи. Помню постаревшими ягодицами смачный шлепок о жесткую как асфальт и жгучую как кипяток, баренцеву воду.

После ребята рассказали — как я, вскользь задетый сорвавшимся «бешеным», мощно шмякнулся о каучуковый пантон, и отпружиненный,  по красивой параболе направился за борт в нетёплую, соленую купель имени Виллема  Баренца.

Сыграли тревогу — «человек за бортом», но пока трал не поднят судно маломаневренно, и мало-что можно сделать. Быстро подняли трал,а там сюрпрайз.

Вахта охренела  в полном составе.Моя персона вывалилась из трала эдаким «тресковым бароном» — медленно и вальяжно. Все было при мне — члены, чресла, а так-же штатный спасжилет и аккуратная половинка зеленой пластиковой каски на вполне целой башке. Сам-же спасенный, плотно покрытый чещуей, царственно переливался перламутром словно пурпурнорожденный наследник базилевса  вынутый из благоуханных вод царской купели.

 

Медперсонал на малых судах не предусмотрен. Случись — что,связываються по рации.  Затем  Полный ход,  и — куда ближе,- порт,база.  Туда где есть врач или хотя-бы фельдшер.   В моем случае помощь была близка — человек возрождения,светлая личность — боцман Бронислав Устинович  Друзь.

Моряк от бога ,боцман от черта, в сорок шесть лет сдавший экзамен, и получивший степень фельдшера.  Устиныч  прекрасно играл в шахматы, мастерил из ракушек ,ушных камней и глазных  хрусталиков крупной рыбы оригинальнийшие  шкатулки и сувениры, рисовал лаковые по дереву картины,писал стихи.    Хотя стихи — неповторимая муза народного   поэтаБ.У. Друзя это «песнь — песен» и тема особая
Последствия моего недолгого пребывания в роли Садко ужасными не были.                         Как говориться:» Кац не ранен, Кац только контужен.»
Я был торжественно внесен в салон, причем ногами вперед.  Несшие тело правда вовремя спохватились и принялись меня кантовать.   Это мероприятие закончилось драматичным  ударом потерпевшего головой о переборку.                                                                      Последнее и привело его в чувство.
Боцман Устиныч принял к пострадавшему  медицинские  меры, причем как научного так и народного характера. Кроме иньекции камфоры и дозы нашатыря я был страстно растерт спиртом,а приличная часть его была почти насильно и  перарально  введена внутрь организма.                                                                                                                                       Мне стало приятно и сказал я,что это хорошо !                                                                      Почти в полном составе натолкавшийся в    салон экипаж, во влажной робе и в сухом штатском, дружно и облегченно выдохнул.  После чего большинство решило поддержать вновь рожденного и так-же приняло перарально.

«Ты,  Вальдамир  теперь крещеный.» — Устиныч  на правах  медработника состоял при мне  неотлучно все десять часов перехода до Мурманска.  Обращался он ко мне по имени, но как-то странно — на нормано — варяжский лад.   Кстати по его словам, топонимика слова Мурманск восходит к старинному  морман — моряк, человек моря.     Да и первоназвание Мурманска — Николаев на Мурмане.

«Крещен ты,Вальдамир не грешным русским попом,                                                                        а литым морским  железом и соленой купелью,а потому быть тебе подлецу мореманом ! »            Велеричивость сия нашла на боцмана не по внезапному вдохновению,а вследствие продолжительного психотерапевтического сеанса, который он предпринял как медик. В наше время это бы назвали снятием посттравматического стресса. Естественно ,что реллаксирующий препарат с резким запахом и быстрым воздействием был успешно применен как к пациенту,так и к целителю.

Между тем, судно миновало остров Кильдин и вошло в створ Кольского залива. Мы с боцманом выпили по кружке «собачьего» чая,похожего на чефир. Такой чай готовят в «собачью вахту» с четырех до восьми утра из расчета на пять — семь человек.                                           В стеклянную трехлитровую банку,оплетенную  капроновым линем,заваривают в живом кипятке целую пачку — 300 гр. индийского чая со слоном, или за его неимением, грузинского,  номер 33. В номере 33 меньше чайных черенков — палок ,которые при чаепитии приходиться постоянно сплевывать.Туда же кладут 5 — 6 кусков сахара — рафинада. Затем берут такую же банку в оплетке, но пустую и споласкивают ее кипятком.      После чего чай «женят» — переливая из банки в банку, до приобритения последним цвета темного янтаря.           Рецепт этот древнесоветский  (не путать с древнееврейским) и если что не понятно, — спросите у старших.                                                                                                               Напиток этот чефирем не являеться, поскольку в три раза слабее, да и содержит сахар. Однако он обладает мощным тонизирующим воздействием и способен нейтрализовать алкоголь, принятый естественно  в человеческих ,а не в драматических дозах.                        Так- что, к моменту постановки судна на рейд  напротив рыбного порта, боцман вышел на  бак ( носовая  возвышенная надстройка ) трезвее самой якорной лебедки — брашпиля. Команда с мостика — «Отдать левый  якорь!» была  исполнена, загрохотала цепь и судно ,слегка кочнувшись, замерло в спокойных водах родного порта приписки.

 

Уже ночью » Жуковск»  уже был пришвартован к причалу. Стояли мы третьим корпусом между сейнером и БМРТ (большой морозильный траулер).Ближе к утру меня разбудил шум доносившийся откуда-то сверху, пустого пространства между падволоком(потолком на судне) и палубой над ним. Слышалось цоканье десятков коготков, мерзкий писк и возня.Крысы! Меня передёрнуло от отвращения.Перед рейсом этих тварей потравили газом на спецпричале и в рейсе их почти не было слышно. А тут за пару часов уже набежали с соседних бортов.  «Фу! Фу-фу! Фу-фу-фу!»- донеслось от соседней койки. Вообще то часом ранее на ней мирно почил боцман. Теперь же он вдруг вместо нормального мужицкого храпа почему-то издавал эти странные звуки, как будто дул в блюдце с кипятком.

Я щёлкнул светильником в изголовье. В мертвенно-жёлтом свете ночника передо мною открылась жуткая картина.  Несчастный Устиныч лежал смирно,боясь пошевелиться, выпучив безумные глаза. На его широкой морской груди, обтянутой шерстяной тельняшкой в позе любимой кошечки возлежала огромная серая с проседью чучундра- портовая крыса. Длинный, розово-чешуйчатый хвост свисал до простыни и интимно подрагивал. Чучундра была занята противоестественным действом:шевеля острым носом с жёстким кустиком чувствительных усов, обнажив мелкие, острые зубки,она с неуёмным вожделением обнюхивала красу и гордость старого боцмана, его роскошные,серебристые усы.  Бедный Устиныч, боясь напугать товарку и получить полный ужасной заразы укус, усиленно дул ей в нос, пытаясь хотя бы таким образом прекратить крысиные ласки.

Однако любвеобильное существо никак не реагировало на боцманское «Фу-фу». Мои нервы и без того ударенные стрессом при падении за борт не выдержали и я с визгом: «На, сука! «, запустил в несчастного Устиныча, попавшим под руку кирзовым ботинком.Боцман потом полчаса промывал с мылом и спиртом свою осквернённую гордость. На моё легкомысленное предложение сбрить подвергшуюся надругательству растительность, он невежливо ответил: «Мошонку себе побрей, салага!О том, что видел никому ни слова!Или мы не друзья!» Эту страшную тайну я пронёс сквозь годы, а если и рассказывал кому,то вместо Устиныча упоминал некого моряка.

Уже к обеду нас перешвартовали к причалу на выгрузку из трюма 75 тонн разделанной мороженной трески. Груз был  в ящиках по 30кг.(в ящике — 3 плиты по 10кг). Наш траулер  имел одну морозильную камеру и сравнительно небольшой трюм — рефрижератор , если не ошибаюсь до 150 тонн.

Для  сравнения БМРТ  построенные на Украине в г.Николаев  в  60 -х годах прошлого века  имели две большие линии заморозки и  вмещали в трюма до 1000 тонн.  Николаевцы  весьма походили крейсерскими обводами корпусов на военные корабли, только перекрашенные в гражданские цвета. Проектировали их военные карабелы . Мне приходилось ходить на одном  из них (о чем рассказ впереди) и на главной палубе действительно находилась массивная станина — место под карабельное орудие.

Во время рейса один такой работал с нашей группой небольших промысловиков в качестве базы — накопителя и принимал разделанную треску в авоськах по две тонны,по 3 — 4 авоськи в связке. На базе рыбу фасовали  и  замораживали ,а разделанное сырье записывали на сдатчика по вполне приличным расценкам.    Авоськи с треской БМРТ  поднимал на борт как трал, через слип   (вырез — горка в кормовой части для спуска — подьма трала на судах кормового  траления).

Один из малышей — промысловиков  подходил к базе на один — пол кабельтов (1/10 морской мили — 185,2 метра). С борта БМРТ выбрасывался трос с поплавком ,на малыше трос вылавливали и принайтовывали ( прикрепляли) к нему авоськи с рыбой, выбрасывали такелажной стрелой(грузовое устройство) их за борт, а БМРТ благополучно поднимал улов.

Однажды в свежую ,на волнении, погоду мы сдавали таким образом груз — 5 авосек по 1,5-2 тонны. На волне, от рывка трос оборвался(замечу трос,а не груз — вина не наша) и вся рыба ушла на дно — к родным пенатам, на вечное упокоение. База приняла потерю на себя и стала уточнять по радиосвязи сколько груза ушло. Наш хитроумный Уллис — старпом  Георгиныч  заявил о безвременной утрате 8-ми авосек, увеличив таки наш доход,  процентов на пятьдесят.

Немедленно-же  экипаж произвел секретную операцию под кодовым именем  «Эксгумация».   Мы поставили трал и протралили   место потери, благо были точные координаты. Утопленницы, общим весом более 8-ми тонн  и имевшие легкую бледность от четырехчасового пребывания  в морской воде были расфасованы,заморожены и уложены на недолгий покой в трюм. Таким образом мы перевыполнили рейсовый план на 10 процентов и заработали 25-ти процентную премию.

Мое пребывание за бортом, поскольку все обошлось и у капитана были связи , транспортная прокуратура  спустила на тормозах и дела заводить не стала. Капитан получил новое рейсовое задание и через трое суток судно, загрузив  снабжение и топливо отправилось к новому месту промысла — в район острова Медвежий.

1.куток  трала(«авоська»  для рыбы) 2.верх трал. створа — поддерживаеться на плаву  поплавками(кухтыли)  Низ  трал. створа оснащен  грузилами (бобинцами) При движении судна кухтыли (верх) и бобинцы (низ) обеспечивают вертикальное  раскрытие  трала. 4.Ваера — траловые тросы — обеспечивают посредством трал. лебедки ( у бортовиков в носовой части)  спуск — подъем  трала. В воде создают горизонтальное  раскрытие трала 3. Кормовой ваер — к нему и крепиться   «бешенный конец» — трос, необходимый  для переноса  кормового ваера  к трал. лебедке.

Фотоиллюстрации  к главе 1. 

 Мой Мурманск

Ваше имя (обязательно)

Ваш E-Mail (обязательно)

Тема

Сообщение

captcha

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *