44.П. м. П.» Тайна п. острова.» гл.43.» Боцман и кит-грёза »

рассказать друзьям и получить подарок

— » Вахта! Где вахтенный у трапа? ! Опять у боцмана в каптёрке торчит безвылазно — чаи гоняет !» На крыле капитанского мостика подавал голос вышедший из  рулевой рубки вахтенный второй штурман Алексей Иваныч. Я, чувствуя свою вину,несколько суетливо, чем следовало бы, поспешил к трапу, на ходу облачаясь в просторную телогрейку с красной повязкой вахтенного на рукаве и поправляя съезжающую на глаза черную шапку-ушанку, завязанную на макушке позорным бабьим узлом. — » Ты где шляешься, матрос? !   » — с явным раздражением вопросил вахтенный штурман. — » У тебя по трапу на борт  принцесса поднимается, а ты её не встречаешь. Возьми швабру и гони её на хрен,   так тебя  распротак ! ! ! «

Услышав эту неожиданно-шокирующую новость из гневных уст  Алексей Иваныча, я почувствовал близость обморока и юношеского инфаркта  одновременно. В моей голове пронёсся смерч панических мыслей и совершенно безумных предположений. Поскольку в моём подсознании существовал образ только одной-единственной принцессы — моей неповторимой Ленни Норвежской, то услышав о восхождении по нашему трапу некой принцессы, я практически впал в ступор, будто поражённый ударом электрического ската-хвостокола.  Ленни здесь на Медвежьем? !  Как? !  Почему? !  И уже поднимается по трапу к нам на борт? !  А этот наш второй штурман Алексей Иваныч, он что сумасшедший антимонархист особо ненавидящий юных скандинавских принцесс? ! До такой степени, что приказывает гнать их с трапа палубной шваброй ? ! Ужас то какой  ! ! !

Я  с трепетом душевным заставил себя взглянуть за борт на круто задранный трап, едва касающийся каменного причала Медвежьего крыла. На середине трапа прижималось к деревянным перекладинам нечто, напоминающее кошмарное создание из фильмов-ужасов про оборотней. Узрев мою бледную физиономию, существо похожее на небольшого горбатого медведя со злобными  чёрными глазками и маленькими ушками ,покрытое буро-белёсой длинной  шерстью, открыло красную пасть, полную острых бледно-жёлтых зубов и угрожающе на меня зашипело. У меня перехватило дыхание и я издал ответное шипение, смахивающее на хрип удавленника: «Ма -а -ах -ма  ! ! ! » Меня грубо отпихнули в сторону. Алексей Иваныч красный и злой,матерясь размахивал лохматой шваброй,пытаясь напугать существо на трапе. Это порождение туманного, промозглого времени суток, когда в более южных широтах должна быть тёмная  ночь, ощерилось ещё раз и недовольно рявкнув, спрыгнуло с трапа.  Помахивая коротким, но пушистым пучком шерсти (видимо исполняющим обязанности хвоста) оно ретировалось в большую щель дальней скалы.

»  Росомаха, сволочь подлая и откуда она здесь ?» — запыхавшийся Алексей Иваныч  наконец решил прояснить ситуацию — «На всём полярном побережье, да и на востоке Кольского их полно, а на остров то она как допёрла, с материка  зимой на льдине приплыла , что ли ? »  Я наконец пришел в себя. Изумление и растерянность сменились здоровым юношеским любопытством и я попытался узнать подробности о только, что чуть не посетившей наш борт волосатой зверюге.  «Алексей Иваныч » — начал я чуть заискивающе — » А почему вы росомаху принцессой назвали ?» Второй штурман взглянул на меня сверху вниз и усмехнувшись объяснил: Принцесса и есть. Она когда по трапу то карабкалась всё лапы отряхивала при каждом шаге и брезгливо так, будто аристократ на конюшне, в навоз наступивший.

Хотя слово принцесса в этом случае не очень к месту, скорее принц. Это ведь самец был, судя по размерам. Длина почти в метр  и весу в нём килограмм пятьдесят не меньше. Он мачту нашу корабельную видать за дерево принял. Она ведь, мачта то наша с бегущим такелажем и блоками. Капитан на всякий случай для грузовых работ стрелу велел снарядить. Ну чем для росомахи не дерево. Любимое место для них. Заберутся повыше и сверху в засаде добычу поджидают. Дождутся и камнем на жертву. Когтями длиннющими в холку вцепятся и к горлу, чтобы значит яремную жилу перегрызть. Матерая росомаха и взрослого оленя завалить может и с волком, а то и с медведем за добычу сразиться. Бывает и на человека по ошибке нападает или если в угол её , как крысу загнали. Всё из засады норовит, исподтишка. Подлый зверь,просто гиена северная. Так она на медведя больше смахивает, но сама родственница куницы, а приглядишься всеми повадками прямо гиена из зоопарка и шипит и рявкает похоже.

Ты вот что, малой. Мы с тобой сейчас трап на борт затащим, а то ведь он упрямец — росомах то этот. Не ровён час и вернутся может, а оно нам надо. По тросам швартовным небось не заберётся — на них щитки от крыс. Иная ловкая крыса и перелезет,а он нет — крупноват, да и водицы морской побаивается.»     Мы со вторым общими усилиями принялись «вирать» (поднимать) трап на палубу. Моросящий дождь превратился в несильный, но довольно противный ливень и после поднятия трапа на палубу второй милостиво разрешил мне коротать вахту в каптёрке, под боком у боцмана. Этой царской милостью я и не замедлил воспользоваться. Поведав Устинычу только что пережитую и художественно прочувственную «Легенду о Росомахе», я получил от него похвалу за живой и образный язык изложения, после чего с чувством исполненного долга принялся дослушивать прерванную по вине приблудного хищника всё ещё неоконченную «Гренландскую повесть».

Боцман, как профессиональный  рассказчик прочистил горло( обошлись без тренировки дикции), отхлебнул чай из кружки и пошевелив сивыми усами, не торопясь продолжил: » Мясом мы запаслись изрядно. После того, как мы двоих бычков подстрелили и освежевали, вдруг слышим неподалёку мычание  и жалобное такое, как будто телёнок плачет. Пошли мы на звук и неподалёку набрели на несчастного. Бычок-подросток молодой совсем. Он видать на мох позарился, который  каменный холмик облепил. Ну и подскользнулся после дождика на скользком,да так неудачно, что ногой в расщелину попал , ну и заработал перелом. Мается бедный, а чем поможешь — конец ему, не жилец. Жизнь порой штука жестокая.  Вообщем помогли ему, чтоб не маялся бедолага. Ну а мясо молодое, нежное забрали — не пропадать же добру. Чистого веса центнера три с половиной вышло  и это с учётом того, что мы по указанию Миника только лучшие части туш прибрали, а оставшееся и пары часов не залежалось. Сначала собачки наши полакомились, а чуть погодя и местная шушара подоспела — песцы — лисы полярные. Тявкают, чавкают, чуют, что весной их не тронут — мех песцовый только зимой хорош, ну и пируют без оглядки. Мы и сами мясца наелись вдоволь, как и мечталось на костре запечённого.

Отдохнули мы после обильной трапезы перед обратной дорогой, под охраной  всё той же шкуры медвежьей и  пока я почивал Миник успел раньше встать и из подручных средств волокушу соорудил, чтобы добытое мясо транспортировать. Двинулись потихоньку, чтобы собачек не утомлять.Один на нартах правит, другой пешком рядом, если дорога ровная. Каждый час привал,упряжке отдых. Так мы в пути пробыли сутки не меньше, хотя поди знай сколько точно, когда над головой луна вместе с солнцем на пару зависают. Наконец добрались до места. Гляжу, а нас встречают. Картина достойная кисти Рокуэлла Кента, Гренландию рисовавшего: Стоит толпа — человек тридцать не меньше. Инуиты на белом, твёрдом снежном насте, на фоне своих белых ледяных иглу. Все одеты в длинные кухлянки свои бесформенные, лица серо-смуглые, раскосые, без тени эмоций. Все похожи, как близнецы,все словно в вечность смотрят и все молчат, как статуи. Не по себе мне стало от такой встречи, как будто к духам, словно шаман-ангакок  на «тот свет» в гости заехал.

Миник,спасибо выручил — развеял это белое безмолвие. Прокричал он что-то по инуитски родне своей — людям Калаалит Анори и слава Создателю задвигались статуи. Кричать стали, смеяться, улыбаться, руками размахивать и лицами ожили — индивидуальности приобрели: у кого рот щербатый, нос плющеный, у кого губа заячья . Вообщем нормальные люди,не без изъянов, а оно всяко лучше, чем полярных зомби изображать.Окружил нас народ инуитский   и как может радуется нашему возвращению. Миника о чём то расспрашивают. Старшие, как водится, посерьёзней, не суетятся, а молодёжь, та не стесняется и обниматься лезет и по плечам его дружески охлопывает. Они и мне рады и улыбаются и по плечу бы готовы похлопать, как Миника, да вот беда — самый рослый из них это Миник и есть и он мне по грудь, а остальные мужчины, не в обиду им будет сказано, но едва ли «в пупок дышат «.

Женщины кстати порой покрупнее иного мужика- инуита будут и выглядят  всяко уж не слабее. Честно сказать красотой дамы местные не блещут, однако из молодых попадаются особенные экземплярочки. Я то сразу смекнул — это метиски. У них и цвет кожи нежней и приятнее и черты лица почти европейские, а инуитские  особинки им только шарм дополнительный придают. Тут все разом как то примолкли, толпа  расступилась и идёт к нам с Миником навстречу молодая инуитка, лет двадцать не больше. Если бы я художником был — написал бы её портрет и назвал бы его — Лик Гренландии. Было в ней какое то величие и в походке и в осанке, но лицо, что твоя Снежная королева, только смуглее,скулы крупнее и чёрные глаза с  легкой азиатской раскосинкой. Миник меня локтем ткнул,я наклонился, а он и говорит мне на ухо шёпотом : » Это Ивало — вдова Нанока и дочь того самого  Иннека,который навлёк на Калаалит Анори «Проклятие одноглазого Большого белого». Она хочет поблагодарить тебя за то, что ты наказал убийцу её отца и мужа.»

Я оробел от неожиданности и думаю про себя: » Однако исключительно хороша эта Бабочка — вдова Медведя и дочь Огня.» Подошла она вплотную и смотрит на меня. Я хотел наклонится, чтобы поздороваться, да так неловко вышло,не пойму как,но будто меня что-то толкнуло в спину. Я покачнулся и прямиком на коленки перед ней бухнулся. Стыдно — страсть и вот стою я на коленях перед красавицей Ивало, а она ничуть не смущаясь со всей серьёзностью, без улыбки, своей щекой к моей небритой физиономии прижалась и молчит. Пахнет от неё морем солёным и  черникой ягодой.  Я как обмер весь и будто счёт времени потерял. Вроде как со стороны смотрю на себя, стоящего на коленях и на Ивало своей щекой к моей прижимающуюся.  Знаешь век бы так простоял и не пожалел бы..

Сколько то времени прошло не упомню, но как бы очнулся я, словно на базаре. Все делом заняты — мясо делят и комментируют происходящее в три десятка глоток. Миник на правах добытчика процессом руководит, ангакок — Большой Джуулут в сторонке на нартах сидит и трубку курит задумчиво. Я видимо всё таки устал с дороги.Хозяева это заметили и меня на отдых в ближайшее иглу проводили.Улёгся я на мягкое, лежу и думаю, а ведь больше недели не мылся и ничего, как меня Миник перед охотой на нерпу китовым жиром с ног до головы умастил, с тех пор и живу без бани и душа. Пока по снегу в холодке обретались, то особо о помывке и не скучал. А сейчас, когда потеплело, то вроде бы и вспомнилась прежняя привычка к гигиене современной.Так с мечтой о горячем душе я и уснул.

 

Любопытный сон мне приснился: Будто бы нахожусь я в море и сижу в большой лодке полной молчаливых и сосредоточенных промысловиков-инуитов  и при этом точно знаю, что лодка эта  называется умиак и  еще знаю,что она искусно из китового уса связанна. На носу лодки сидит женщина, почему я так думаю, да потому что на женских кухлянках есть большой капюшон для ношения детей . В руках у неё гарпун и к нему прикреплён прочный тросик с пятью большими поплавками. Вдруг прямо перед нами море разверзлось и из воды медленно поднялось в воздух огромное, покрытое серо-белыми ракушками двадцатиметровое тело и тут , как будто мне подсказывают — это гренландский кит. Женщина с гарпуном издала резкий,клекочущий,  какой то птичий крик и метнула гарпун. Тот врезался в спину кита, пробив лёгкую броню из ракушек, при этом передняя часть его прочно застряла в теле с прикреплённым к ней  тросом и поплавками.  В тот же миг огромное создание вернулось в воду, создав такую волну, что пришлось задержать дыхание, потому как наш умиак секунд на десять превратился в субмарину.Когда мы, словно водолазы  благополучно вынырнули на поверхность,то трос от гарпуна, закреплённый на носу умиака прекратил стремительно разматываться и с силой потянул лодку  вниз , задирая её кормовую часть. Женщина, что то резко скомандовала и мы все бывшие в умиаке переместились в корму, не давая ему перевернуться.

Натяжение троса заметно ослабло и на поверхности показались белые поплавки, а затем и сам кит. Мужчины в лодке принялись метать в него, каждый свой гарпун с тремя поплавками на прикреплённом тросе.Кит попытался ещё раз спастись и с усилием, преодолевая тягу наверх множества поплавков нырнул, но попытка не удалась — проклятые белые шары надёжно удерживали его на поверхности. Женщина прыгнула на спину обессилевшего великана и вонзила ближе к хвосту копье с мощными зазубринами на наконечнике. К копью был прикреплён более толстый и прочный буксировочный трос. Охота на чудо-юдо-рыбу была успешно завершена и умиак буксировал добычу к берегу за недавно могучий, а теперь лишь бессильно подрагивающий серо-синий хвост. Вот такой кит-грёза,понимаешь, сонному боцману привиделся.

 

 

 

 

 

 

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *