48.П. м. П.» Тайна п. острова.» гл.47. «Призрак чёрного кригсмаринера »

рассказать друзьям и получить подарок

Не так часто битые жизнью пожилые мужики раскрывают душу перед восемнадцатилетними сопляками вроде меня. Мне стало неловко от того, что я стал невольным свидетелем момента слабости старого моряка. Какие либо комментарии к услышанному с моей стороны были бы неуместны и я буркнув про то, что схожу ка я на палубу, отдам долг службе, напялив на голову шапку, ретировался. На палубе было сыро и прохладно, благо дождь уже перестал моросить с серого, затянутого белесой, туманной дымкой неба. Я взглянул на часы, до конца моей вахты, то есть до шести часов утра, оставалось всего лишь двадцать минут.

» Надо бы сменщика разбудить» — шевельнулась в голове сонная мысль.  » Какие кошмары вы месье Паганель предпочитаете в часы утреннего послевахтенного отдыха? »  — не без лёгкой шизофрении спросил я сам у себя и в подтверждении диагноза  сам же ответил — » Не иначе вас, моншер ожидают ужасы с полярной тематикой. К примеру общение с гренландскими загробными духами, впечатлительный вы наш.» Мой внутренний почти-что клинический  монолог прервал приближающийся  знакомый звук . Без сомнения это работал двигатель возвращающегося под Медвежье крыло баркаса   «Эидис».  «Прошло меньше суток. Неужели Верманд с Генкой  уже нашли то, что искали — образец кислотной мины или им попались какие то не менее важные вещдоки » ? » — пронеслось в моей голове.

По  телефону внутрисудовой связи  я позвонил на мостик и сообщил вахтенному помощнику о возвращении наших славных лазутчиков из гнезда диверсантов. После чего отправился на бак пришвартовывать союзника или союзницу, поскольку  «Эидис» всё же женское имя. С подоспевшим Устинычем мы спустили штормтрап на борт баркаса, по которому Вард, а за ним и пламенеющий рыжей макушкой Эпельбаум, поднялись на борт «Жуковска». У Верманда за плечами торчал изрядным горбом, притороченный к спине груз, завёрнутый в плотную парусину. На палубу вышел встречать экипаж баркаса опухший со сна капитан Владлен Георгиевич. Тряхнув вместо приветствия непричёсанной хемингуэевской бородой он без лишних слов повёл Верманда и Генку к себе в каюту, бросив на ходу   в сторону боцмана короткое: » Пошли ! » Поскольку меня на важное мероприятие  пригласить опять забыли, мне ничего более не оставалось, как разбудить сменщика и отправится почивать согласно корабельной присказке: » Вахты нет, дави на массу.»

Проснулся я где-то за полдень и умывшись направился в сторону камбуза, где в салоне экипажа ещё продолжался обед. За угловым столом Бронислав Устиныч и угрюмоватый  Верманд Вард не спеша хлебали тресковую уху, изредка обмениваясь короткими фразами по немецки. Получить какую-либо информацию от мужчин с таким суровым выражением лиц не представлялось возможным и наскоро прикончив свою порцию макарон с тушёнкой, я поспешил обратно в кубрик. Мой тайный расчёт оказался верен. В матросском кубрике, не щедро освещённом  помаргивающей лампой дневного света, сидела  вокруг небольшого, прикрученного к палубе стола компания из четырёх человек. На столе возвышалась трёхлитровая, покрытая изнутри коричневатым налётом, оплетённая капроновой корзинкой  стеклянная банка с чаем.Старшина Семён только начал разливать горячий чай по эмалированным кружкам, а Борька с Ромой нетерпеливо и требовательно смотрели на Гешу Эпельбаума, который с осознанием собственной возросшей значимости не спеша и солидно, словно купец первой гильдии, хлебал чай вприкуску с кубиками рафинада.

Моё присутствие никому не мешало, поскольку я как-никак участвовал во всех предыдущих событиях. Семён даже подвинул ко мне одну из кружек с чаем. Первым не выдержал Борька:  » Рыжий, хорош уже вола тянуть ! Давай уже отчитывайся,чего там было! Диверсантов с «Брунгильды» всех замочили на пару со стариком Вермандом ! ?  » Геша не был бы Гешей если бы удовлетворил чью либо просьбу без лишних слов. Держа кружку на отлете с изысканно оттопыренным мизинцем, Эпельбаум с трагической интонацией произнёс:  » Представьте господа. В Одессе был аналогичный случай — корова зашла в воду по самые яйца.»  Борька осторожно вынул из гешиной длани горячую кружку, поставил её на стол и со сноровкой бывалого змеелова ухватил издевателя за всё ещё оттопыренный мизинец   железной хваткой матроса-палубника . «Ломать будем медленно и со вкусом» — со сладкой нежностью садиста произнёс он, слегка выворачивая пленённый палец из сустава.

Генрих Оскорович надул багровые щёки, чтобы не заорать от боли и свистящим шёпотом произнёс, почему то обращаясь к собственному несчастному мизинцу:  » Ахтунг ! Ахтунг ! Партизански девка Маруська, ти есть окружён, ставайся !  Плен есть карашо, ти пудешь иметь булька с масло унд цвай немецки официрен !»   «Завязываем с цирком !» — командирским голосом прикрикнул Семён и Борька нехотя выпустил на волю генкин пунцовый мизинец. Рома сокрушённо вздохнул:  » Клоун он и есть клоун. Без выходов на арену не выживет.»  Рыжий примирительно поднял руки:  » Спокойно, аллес капут, щас всё будет !»

«Когда мы вернулись со стариком в тоннель, то первым делом взялись за поиски оружейного склада этих адских подводников» — начал свой рассказ Гена со всей доступной ему серьёзностью. — » Дед мой норвежский видать капитально изучил тамошние лабиринты, пока база бесхозной стояла. Оказывается многие помещения в гроте связаны между собой длинными, но узкими туннелями с низкими потолками из скальной породы. Верманд с фонарём впереди шёл пригнувшись, а я сзади тем же макаром, аж спина затекла и шею свело. Вышли мы в какое-то  помещение, включили свет. Освещение слабое, но лучше чем ничего. Комната со стеллажами, по виду будто склад, но только пустой. Правда кое- где ещё  ящики оставались. Старый сказал, что это у кригсмарине вещевое хранилище когда-то было. Ну я момент улучил и в один из ящиков нос свой арийский и сунул, а там ненадёванные кителя офицерские, брюки и рядышком новые фуражки с крабами-орлами имперскими. Судя по нашивкам это была когда-то форма морских офицеров-подводников кригсмарине.

Ну вы же меня знаете, чтобы я такой прикол пропустил. Нашёл я под себя китель, фуражечку прикинул. Тепло,практично и элегантно. Там ещё были парадные курточки, куцие такие с аксельбантами и золотым шитьём, но они мне не понравились, безвкусица для циркового шталмейстера. Норвежец мой в другом углу возился, всё  «кислотки » эти, мины искал и не видел чем я занимаюсь, зато кое-кто  другой увидел. Совсем рядом дверь заскрежетала и входит чудак в тёмно-синем комбезе и куртке аляске, тележку на колёсиках с каким-то грузом толкает  и физиономия у чудака этого примерно того же цвета, что и спецовка его. Пригляделся, да это же негр, натурально чернокожий парубок. Он, бедолага, меня узрел в моём новом обмундировании в чёрном кителе и фуражке с нацистскими орлами имперскими  и натурально сомлел. Губы мясистые трясутся,а лицо вместо лилового серым стало, видать побледнел не по детски.

А я, вы же знаете сволочь по жизни. Мне это только дай, чтоб напугать кого до расстройства стула, хотя бы и с риском для жизни. Я эдак элегантненько ручку в в чёрной лайковой перчатке( на соседних полках разжился) вскинул в нацистском приветствии, ну и взвыл тихонько загробным баритоном «Лили Марлен» с роскошным берлинским акцентом. Чёрненький мой стоит слушает,зубами так громко стучит, аккомпанирует значит( музыкальный народ всё-таки), а на полу под ним отчего-то лужица растекается. Пол песни прослушал, а на словах: » Друг мой прощай, аувфидерзейн !» не вынес моего таланта и на полусогнутых задом пятясь к выходу и в туннель рванул. Слышу бежит и орёт » Блэк ! Блэк ! Блэк  кригсмаринер ! Гёст из сингинг ! Самбади хэлп ! » ( Чёрный ! Чёрный ! Чёрный кригсмаринер ! Поющее привидение ! Кто нибудь помогите!)

Тут Верманд подскакивает и пинками под зад, грубо так, некультурно  гонит меня, офицера ВМФ третьего рейха обратно в переход, но я сообразил, (я это тоже умею иногда, чтобы не говорили)что надо бы взглянуть, чего там жертва моего вокала на тележке приволок. Уже в переходе говорю старому, давай мол проверим, что за груз. Он меня выматерил, но пошёл проверил, а там как все уже догадались искомые «кислотки», каждая кило по пятнадцать. Вот мы одну и прихватили, а я тайком упаковку перчаток за пазуху сунул, чего добру пропадать, ну и фуражку офицера-подводника на память об этой заварушке. Так норг мой, когда отдышались, оглядел меня в этой амуниции, усмехнулся, отдал честь и чётко так по военному выдал: » Благодарю за службу и находчивость, матрос ! »  Я машинально во фрунт вытянулся и даже каблуками щёлкнул(гены наверное) и слышу свой голос: » Служу отечеству, герр командор !» Мистика какая-то, видать военная форма на меня так подействовала. Уже после мы в комнату прослушки направились и Верманд там бобины  с магнитофонной записью разговоров в секретной комнате, которые уже после нашего первого ухода произошли, забрал. »

Семён взглянул на рыжего с недоверием: » А ты брат, не заливаешь по привычке? » Генка с видом оскорблённого благородства вытащил из под одеяла смятую немецкую морскую фуражку с крабом и орлом, а так-же  завёрнутые в жёлтую упаковочную бумагу несколько пар новеньких чёрных лайковых перчаток с   узором из якорей и всё тех же имперских птиц на белой шёлковой подкладке.

 

 

 

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *