50.»П. м. П.» Тайна п. острова.» гл.49. «Акулий пир»

рассказать друзьям и получить подарок

Попрощавшись со скалистым причалом «Жуковск» медленно,самым малым ходом вышел из под надёжной, каменной опеки несколько дней нависавшего над ним  Медвежьего крыла. Баркас   «Эидис» под управлением своего хозяина Верманда Варда ещё пару часов назад, отшвартовавшись от  нашего борта, в одиночку, что тоже было непросто, поставил(опустил за борт) свой промысловый трал и вышел на фарватер извилистого фьорда. Выполнять обязанности минного тральщика, не потеряв промыслового вооружения в условиях узких  проходов с множеством поворотов и подводных препятствий в виде скал на разных глубинах и даже останков нескольких затонувших в разное время небольших  судов , было задачей архисложной. Такое  было под силу лишь асу морского промыслового дела, виртуозу траления и истинному морскому волку. Всё, что нам  оставалось это всей душой надеяться, что наш норвежский союзник бородатый отшельник Верманд именно из таковских.

Верманд со всей возможной тщательностью, словно опытный морской сапёр ощупывал тралом дно фьорда, стараясь не пропустить ни дюьма. Это занимало достаточно много времени, поскольку баркас (когда находился не за скалистым поворотом, а у нас на виду) двигался вперёд плавными зигзагами. Иногда в широких местах фарватера он на возможно медленном ходу (чтобы не закрылся и не лёг на дно трал) совершал полные повороты через свой правый борт. В целях безопасности мы на  »Жуковске» к тому же держали возможно большую дистанцию от нашего маленького, но более отважного лидера. Находящимся на мостике вперёдсмотрящим во главе с капитаном оставалось лишь внимательно наблюдать в бинокли за поверхностью моря, высматривая всплывшие мины. Бронислав Устиныч расположился со своим МГ-42 на баке, пристроив пулемёт с двуногой распоркой подставки и свисающей  из затвора лентой на возвышенной круглой люковине вертикального трапа, ведущего в подбаковое помещение.

Боцман также всматривался вперёд, используя для наблюдения собственный небольшой, но мощный цейсовский бинокль. Я разумеется, как верный оруженосец ( на этот раз в буквальном смысле) напросился к Устинычу вторым номером в пулемётный расчёт. Согласие я получил лишь после того, как раз двадцать вставил и вынул ленту и столько же раз, действуя одной рукой поменял  ствол, отщёлкивая  его из специальных пазов. Напряжение охватившее всех в начале  постепенно спадало и уже через   полчаса приходилось себя мысленно подстёгивать, чтобы через чур уж не расхолаживаться. Вдруг боцман не отрываясь от бинокля спросил: » Что Вальдамир, рыжий небось уже растрепал  содержание последних разговоров главарей брунгильдовских? Он же их  переводил для Владлена с компанией. » Слово он Устиныч произнёс с нажимом в утвердительной интонации , как бы подчёркивая несправедливость капитана в отношении себя, как потенциального переводчика с немецкого.

Я не без удивления пожал плечами: » Насколько я помню, Устиныч, беседы  происходившие между троицей начальников  с «Брунгильды» велись как по немецки, так и по английски. Что касается Эпельбаума, то мне ничего неизвестно о том, чтобы Владлен привлекал его для перевода последних добытых им и Вермандом записей.»  Боцман не прерывая наблюдения не без облегчения вздохнул: » Значит говорили по английски, вот Георгич  без толмача и обошёлся. Он ведь английский понимает неплохо, не говорит только,стесняется. А  ведь Верманд, чёрт старый тоже получается в инглише шарит изрядно. Он ведь мне подробно всю беседу между Люци и Штинкером пересказал. »  Последнюю фразу боцмана я расценил, как тонкий( в некоторых местах) намёк на желание поделится со мной новой информацией, поэтому не мудрствуя лукаво отметил: » Капитан же вроде всё важное из разговоров брунгильдовцев на собрании пересказал ? Или как ?»

Мой визави с лёгким раздражением ответил несколько пошловатой грубостью: » Каком кверху ! Ты, что думаешь мне дураку усатому больше делать нечего, как тебе салаге всякие тайны мадридского двора пересказывать ? Я  ведь тебе не просто так почётный псевдоним Паганель присвоил. Надежда у меня на тебя. Ты дневник ведёшь и я его читал. Не Толстой, но пишешь складно. Помяни моё слово, придёт время, когда ты поймёшь, что ничего в своей жизни особо не добился и писанина твоя не просто графомания,а то, что может дать тебе утешение и удовлетворение, а если повезёт, то и новую перспективу. Я делюсь с тобой интересной информацией, сырьём для фантазии и если будешь работать с этим, то постепенно войдёшь во вкус и не сможешь обходится  и пары дней без строчки. Это, брат Паганель, называется творчество, а оно предает жизни необходимую для всякого думающего человека осмысленность. Так, что мой зелёный коллега не надо снисходительности, как будто боцман страдает недержанием речи и у него вода в заду не держится.»

Я почувствовал, что заливаюсь краской. Совесть прихватила, как внезапно заболевший зуб. Бронислав Устиныч заметил это и примирительным тоном добавил: » Ладно, малой, извини. Чересчур на тебя наехал. Нервы понимаешь, чай не на морской прогулке. Вообщем рассказал мне Верманд интересные моменты из последней беседы Люци и Штинкера. Ты слушай, да на ус мотай, потом диалог этот у себя в дневнике восстановишь.»   Я так и сделал позднее и вот, что получилось: » На записи какое то время слышались шаги, какие то звуки передвигаемых стульев,неясное бормотание и стеклянное позвякивание, похоже бутылки о стакан или рюмку. Затем раздался приглушённый  скрипучий смех и знакомый дребезжащий, словно простуженный голос что-то запел по немецки, пьяно хихикая.

Этот вальяжный вокал более всего напоминал скрип  несмазанных дверных петель и невольным слушателям доставлял те же эмоции, что и крики диких лесных обезьян, предупреждающих об опасности. Хотелось немедленно укрыться в безопасном месте, повинуясь инстинкту унаследованному от наших далёких первобытных предков. Вскоре наступила тишина, нарушаемая лишь сиплым дыханием командора Кранке. То, что это был он сомнений уже не оставалось. Так продолжалось не менее получаса, затем раздался скрежет клинкетной двери и в комнату, судя по голосам вошли двое. Все те же старые знакомые: инспектор Люци и старпом Штинкер.  Последний с презрительным смешком констатировал: » Ну где же ещё искать нашего дорогого командора. Старый алкоголик нашёл укромное место с баром и уютным глубоким креслом, где и немедленно надрался до полного самозабвения. Шваб он и есть шваб.»

— » Не тратьте вашего красноречия, мсье Штинкер.» — подал голос Люци —  » Если бы это было в моей власти, то я давно бы сместил этого проспиртованного нациста и назначил вас командиром   »Брунгильды».  Однако этот альти захель( (идиш) — старьё), как вы его называете личный близкий друг Его высочества, да продлятся его дни. Я решил, что вам можно доверять,Штинкер, поскольку нас связывают общие интересы и потому так откровенен.» — Раздался стеклянный стук чокнувшихся рюмок и голос Штинкера произнёс: » Прозит !»  Люци ответил с коротким смешком: «Ле Хаим !» — как говорят дважды неверные. Да простит меня всемилостливый, но и правоверному мусульманину иногда нужно расслабится !   Его высочество, да простит меня Аллах, тоже человек  и как говорится : » Ничто человеческое… »  Дело в том, что двух таких разных людей объединила одна общая страсть: самозабвенный интерес к  страданиям других людей.»

» Ох уж эта восточная витиеватость» — перебил собеседника плохо воспитанный Штинкер — » Короче два садиста нашли друг друга.»   » Вы слишком прямолинейны, Штинкер, а это упрощение действительности, которое искажает последнюю.» — ответствовал Люци, явно проигнорировав упрёк собеседника в витиеватости. — » В отношении Кранке вы пожалуй правы. Это психически ущербный извращенец, но что касаемо Его высочества, то в его отношении это определение совершенно не применимо, поскольку он существо более высшего порядка, нежели обычный человек. Мы не можем знать мотивов его побуждений к тем или иным поступкам. Я видел множество проявлений гуманизма и великодушия со стороны моего августейшего кузена. Когда однажды на школьной экскурсии упал с обрыва и разбился автобус с детьми, то Его высочество лично присутствовал на похоронах и плакал там вместе со своими подданными.

Однажды, Штинкер, я сопровождал  своего сюзерена во время его подводной морской прогулки на  «ДжуманЕ.» Наша  «Брунгильда», как вам известно в девичестве носила нежное имя  » Жемчужина ». Как родственник  и дежурный дворянин-телохранитель я был обязан по этикету находится при августейшей особе неотлучно. Мы проследовали в те самые Покои Господина, которые вы и сами, Штинкер,по вашим словам однажды так не вовремя посетили. Там нас уже ожидал командор Кранке. Он был изрядно нетрезв и уже одно это являлось невиданной дерзостью, предстать перед своим повелителем в таком виде ? ! Вообще то ранее я не замечал за командором такого безответственного поведения. Он если и выпивал, то не афишировал своего порока и уж тем более в присутствии Самого !…

Однако  Его Высочество не обратил на состояние начальника своей подводной резиденции ни малейшего внимания. Более того, он пожал ему руку и заговорил с ним с тёплой улыбкой, словно с близким приятелем. Тем не менее я испытал шок и потрясение, когда этот наглец Кранке похлопал нашего владетеля по плечу и разразился своим диким скрежещущим смехом. Как не странно наш Господин в ответ тоже искренне рассмеялся. Они оба уселись в глубокие кресла. Я же как и положено остался безмолвно стоять по правую сторону от Господина. Кранке снял трубку телефона внутренней связи, стоящего на столике рядом и произнёс какое-то распоряжение. Тот час в дверь каюты постучали и охрана  ввела троих бородатых мужчин со скованными за спиной руками.Пленники мелко семенили при ходьбе поскольку их ноги тоже были в браслетах. В довершении всего всю троицу соединяла  тонкая, но прочная цепь, довольно короткая, так что бородачи вынуждены были почти прижиматься друг к другу.

Его Высочество обратился к Кранке, указывая на скованную троицу: » Вот, Людвиг, очередная порция мерзавцев достойных презренной смерти. Это собаки-шииты, смеющие называть себя мусульманами и праведными шахидами. Они приговорены судом к казни через публичное отсечение головы. Их вина совершенна доказана, в доме где их схватили находилась подпольная лаборатория по производству взрывчатки, сборке адских машин и поясов смертника. Они успели провести серию терактов: взрыв в торговом центре в нашей столице, причём бомба была оставлена у детского игрового уголка, а также несколько подрывов фанатиков-самоубийц на территориях Эмиратов и  других наших союзников. В довершении всего эти шакалы планировали покушение на меня, собираясь установить несколько мощных зарядов на пути следования моего кортежа.

К счастью наша служба безопасности оказалась на высоте.  Я не зря щедро плачу профессионалам-отставникам из Европы и Америки, но лучшими оказались, ты не поверишь,двое бывших контразведчиков самого экзотического происхождения. Один израильтянин из Шабака, а другой( ха-ха) вообще из России, какая-то странная аббревиатура у его спецслужбы, нет не КГБ, ах да СВР, военная разведка, отдел контропераций. У меня на службе они стали приятелями,израильтянин оказался выходцем из России. Это было так забавно: оба регулярно напивались водкой и зверскими голосами кричали русские песни. Кроме того они вместе часто навещали подпольный бордель, находящийся под контролем моей службы безопасности.

Я  серьёзно увлекаюсь психоанализом, (ты, Людвиг, в курсе) а  эту парочку держал  чисто для научной работы с их психотипами и вдруг оказывается, что эти ностальгирующие по белым медведям из Сибири пьяницы  ещё и дело знают. Они сами вышли на гнездо террористов. Этот воспитанник  Шабака, израильской контразведки, говорит по арабски не хуже меня. Он и сработал, как агент под прикрытием: втёрся в доверие, как это умеют только иудеи и по пословице: «Влез в узкую щель натеревшись оливковым маслом.» Разработал же сценарий всей этой операции русский, хотя и грубо нарушив все инструкции. Он и поставил в известность руководство,но только лишь, когда его симит-собутыльник оказался на грани провала.

В любом случае я не мог оказаться неблагодарным, ведь по большому счёту они предотвратили покушение на жизнь своего монарха. Я сделал их богатыми людьми, открыв пожизненный безвозвратный кредит, а также  послал личный подарок в русском стиле: антикварный серебряный сосуд вмещающий пять литров жидкости, кажется он называется самосвар. Я слышал, что русские обожают пить водку из самосвара, поэтому я велел наполнить его их любимым напитком. Я наблюдал за происходящим из соседней комнаты. Мне было необходимо выяснить с какой формулой псхотипического поведения возможно соотнести поведение выходцев из этой северной империи Эти двое почему-то долго веселились,обнаружив, что вытекает из крана серебряного самосвара. Затем принялись отдавать должное его содержимому. После принятия драматической дозы алкоголя они начали выяснять отношения.

эсвээровец внезапно сделал интересное заявление:  якобы без русских голов сами по себе иудеи мало на что способны. Шабаковец почему-то повёл себя крайне агрессивно: назвал своего напарника  непонятным словом христопродавец и тут же нанес ему негуманный удар кулаком в лицо, повредив нос и разбив очки. Русский не остался в долгу, схватив со стола ведёрко с красной икрой он попытался с его помощью  лишить своего визави сознания путём сотрясения головного мозга. Начальник моей охраны обеспокоенный возможным членовредительством, а то и потерей ценных сотрудников собирался было уже вмешаться, но я запретил ему и оказался прав. Уже через несколько минут эта экзотическая пара рыдала  во взаимных объятиях, размазывая по щекам кровь, слёзы и прочую влагу. При этом они лобзались словно старые лесбиянки. Я было заподозрил их в  гомосексуальности, но  прежнее поведение этого тандема указывало на сугубо натуральную ориентацию. Я со своими коллегами-психоаналитиками просто не смог идентифицировать эти страннейшие психотипы. Скажи, Людвиг,что ты думаешь об этих выходцах из России, ведь ты же воевал с ними ?»

Кранке   в своей неповторимой манере проскрипел с полминуты, после чего ответил: » Я, Ваше высочество воевал с врагами Рейха и фюрера будучи командиром У-бота, подлодки кригсмарине, отправляя на дно всё, что ходило по морю под вражескими флагами. Будучи по натуре большим гуманистом(хе-хе), торпедировав очередную посудину я давал приказ на всплытие и лично с помощью палубного орудия и ручного пулемёта  избавлял морские просторы от шлюпок и плотов, гружённых человеческим мусором. Русских мне не повезло узнать ближе, когда я попал в плен в сорок четвёртом. Наш У-бот был потоплен русскими у берегов Норвегии, а мне и ещё двоим из экипажа каким-то чудом удалось выплыть. Нас подобрал русский торпедный катер. Двое моих моряков вскоре умерли от ожогов внутренностей,наглотавшись разлившейся по волнам солярой. Мне же удалось выжить. К счастью я был без кителя и назвался простым мотористом. Я знал, что моё имя уже год фигурирует в списках русских и их союзников. Мои невинные игры с экипажами потопленных судов могли выйти мне боком.

В плену пришлось засунуть подальше мои принципы и убеждения и целовать большевистские задницы, чтобы выжить.  В сорок девятом меня, как перевоспитавшегося активиста отправили домой в восточную Германию, а через год я бежал в Западный Берлин. Что касается русских, то по моему глубокому убеждению они мутанты человечества, его генетический шлак, как евреи или цыгане, но если эти лишь паразиты-прилипалы, то русские куда опаснее. Они порождение полуживотных-славян и диких зверских азиатских племён. Не пытайтесь выводить для них ваших психотипических формул. У них нет психотипа. Эти существа опасны своей непредсказуемостью. Их страна ловушка для цивилизованной армии. Единственное, что они заслуживают это тотальное уничтожение.» — Кранке от избытка чувств зашёлся в припадке нервного кашля.

Его высочество лично подал ему стакан воды, после чего по арабски обратился к стоящим в ожидании своей участи пленникам: » Во имя Аллаха всемилостивого и милосердного мы даём вам, презренным убийцам истинных мусульман возможность умереть не от сабли палача, а подобно воинам , сражаясь в бою. Если вы проявите надлежащую доблесть, то даю слово правителя: ваши останки будут переданы вашим родственникам. Я всё сказал. Увидите преступников, снимите с них оковы их и приготовьте к ритуалу.» После того, как увели пленников Его высочество нажал кнопку и открылся уже знакомый вам, Штинкер, обзорный иллюминатор. Мы находились в южной части Красного моря на небольшой глубине, не более пятнадцати метров. Судя по количеству и внушительным размерам самых разнообразных акул, здесь находилось что-то вроде акульей фермы. Подозреваю, что некоторые экземпляры, например тигровые или акулы-молоты были доставлены из Индийского и даже Тихого океанов.

Через четверть часа из шлюзовой камеры «Брунгильды», пардон «Джуманы», озираясь в панике выплыли трое давешних бородачей. На них было оснащение лёгких аквалангистов с одиночным аквалангом у каждого. Кроме того на поясах висели в ножнах длинные ножи-пики. Двое из них , завидев кишевших вокруг морских монстров, начали метаться в животном ужасе. Однако самый старший,седобородый повелительным жестом остановил их метания и жестами же велел обнажить клинки и держаться как можно ближе друг к другу. Тут я заметил, что у каждого имеются небольшие надрезы на предплечье из которых маленькими облачками в воде вились еле заметные кровавые дорожки. Компания хищных созданий, почуяв желанный запах принялась кружить вокруг обречённых аквалангистов и уже через минуту тупомордая белая акула первой атаковала самого молодого преступника. Его ответный выпад оказался на редкость удачным. Клинок-пика вошёл прямо в глаз морской убийце, повредив какой-то важный нерв. Зубастая тварь, явно потеряв ориентацию в пространстве, принялась хаотично вращаться юлой вокруг собственной оси.

Её подельники тут же оставили людей в покое и принялись терзать свою несчастливую подругу. Вода окрасилась бурым, а бывшие сотоварищи по разбою, отталкивая друг друга, рвали на части тело несчастной ещё живой товарки. Через пару минут от двухсот килограммовой туши не осталось и следа. Ещё через минуту осел густой кровавый туман и банда разноплеменных акул вновь стала проявлять пристальный интерес к людям. Лимит удачи для них видимо подходил к концу. Особенно опасны оказались твари средних размеров. Пока аквалангисты сражались с крупными тигровыми и голубыми хищницами, средние особи как шакалы подкрадывались к незащищенным ногам людей и по волчьи на лету отхватывали изрядные куски человеческой плоти. Кровавый туман густел ухудшая видимость и тут через какое-то отверстие в субмарине выплеснулась зелёная струйка какой-то жидкости, мгновенно осветлив воду и сделав кровь прозрачной. Люди быстро слабели и вскоре рука одного из них вместе с клинком исчезла в пасти уродливой головы акулы-молота. Вот и второй аквалангист перестал сопротивляться смерти, потеряв сознание и его безвольное тело было мгновенно растерзано алчными трёхрядными зубами.

Старший из приговорённых каким-то чудом ещё держался, но вот и он из последних сил, улучив момент, пока пёстрая свора была занята телами его товарищей повернулся к огромному обзорному иллюминатору. Седобородый, как бы с презрением выплюнул загубник, сдёрнул маску и медленно, словно жестом сулящим смерть зрителям по ту сторону мощного стекла, перерезал себе глотку, словно символически завершая этот акулий пир.

Я с трудом заставил себя наконец отвернуться от этого кошмарного, но завораживающего зрелища. Кранке я увидел примерно таким, каким вы его описывали, Штинкер, рассказывая о катастрофе в Северном море. Глаза стеклянные, изо рта слюна. Но мой повелитель, мой августейший кузен оказывается всё это время стоял спиной к зрелищу. Он с интересом рассматривал остановившиеся глаза своего приятеля Людвига, считал его пульс и вообще совершал всякие научно-медицинские манипуляции. Он ведь на самом деле частным образом изучал медицину и психиатрию, беря частные уроки у лучших приглашённых светил самых престижных университетов. Когда я упомянул о том, что Его Светлость и командора Кранке объединяет «самозабвенный интерес к  страданиям других людей», я выразился не совсем точно. Кранке бесспорно тяжело психически болен, а значит страдает. Вот именно эти бессознательные страдания садиста и интересуют моего мудрого Господина и повелителя.

Его решение назначить руководить операцией своего подопытного, мне, если честно, до конца до сих пор непонятно. Его Высочество уверен, что вполне здоровых психически людей не существует, а Кранке во всех других отношениях чёткий профессионал и превосходный моряк.»

— «Да уж будьте уверены, майне геррен» — раздался из глубокого кресла скрипучий голос Кранке. В это время дверь со скрежетом отворилась и в комнату вошёл вахтенный офицер с «Брунгильды». Он с порога, запыхавшись начал доклад, обращаясь к вполне пробудившемуся Кранке: » Господин командор этот идиот Уайт орёт, что видел какое то поющее привидение чёрного кригсмаринера на складе. Но это чепуха. Главное этот черномазый был послан на склад с кислотными минами выгруженными с борта, так вот одна из них исчезла !» 

В этот момент боцман Внезапно прервал своё повествование. Из-за поворота над скалами вился лисий хвост красно-бурого дыма сигнальной шашки. Это Верманд Вард подавал сигнал о всплывших минах.

 

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *