6. П. м. П.» Тайна полярного острова.» гл. 5.» Под медвежьим крылом.»

рассказать друзьям и получить подарок

tajna-polyarnogo-ostrova-glava-5-pod-medvezh-im-kry-lom

Не по скандинавски  цыгановатый и  усатый ( правда не полосатый — пятнистый) лейтенант ,жестом без слов, дал команду своим бойцам . Те так же,  без  комментариев,  молча и споро исчезли за бортом . Мы кинулись к бортам.  Одному даже повезло получить в нос чем -то весомым. Он потом клялся, что успел разглядеть предмет — это была поддернутая снизу  абордажная кошка  на прочном тросике ,который вскользь задел его по руке . Кошка и трос были покрыты черной резиной ,что и спасло нос нашего друга от большого ущерба . Мы же успели увидеть , удаляющиеся низкие катера по два от каждого борта . Двигались они почти бесшумно — с низким, ровным гудением.

«Устиныч ,поднимись.» — позвал  старпом  из штурманской рубки.  Боцман недоуменно пожал плечами и направился  к адресату.   «Чо с рыбой  то делать?»  «Жалко, пропадет добро!» —   тоскливо толковали матросы. » Слышь, Паганель, ты бы сходил ,студент, в рубку. Пусть хоть старпом скажет,  чо делать.»

Старпом Савва  Кондратьевичь  был вполне свой мужик.  Сам из старинной , поморской фамилии Гагаровых, прошел он путь от матроса до старшего штурмана ,однако князя из себя не строил , поскольку  не из грязи произошел.   Поморы — народ  свободный ,с чувством собственного достоинства, не испорченный  веками крепостного рабства ,которое ,как мне думаеться,  фатально  изменило  национальный  характер  крестьян  среднерусской возвышенности  . Но,сейчас не об этом.

Поднявшись по трапу, я подошел к овальному проему входа в штурманскую рубку. И тут я услышал нечто. На борту свистели и не где — нибудь , а в святая святых —  на капитанском мостике. Причем свист был  нагло  искусен. Поясню,что свист на бортах парусных кораблей Флота российского, еще со времен  отца — основателя — Петра Великого был занятием строго регламентированным. По приказу старшего офицера ,в штиль, старший боцман высвистывал специальным ,чаще серебрянным ,свистком попутный ветер. Бездумное же насвитывание ,могущее вызвать нежеланный и опасный шторм — строжайше каралось.

Я шагнул через комингс — высокий порог штурманской рубки. Посреди рубки изрядно склонив голову (чтобы не зашибиться о бронзовые переговорные трубки и прочие выступы падволока(потолка) торчала Линкольновская  фигура  красноволосого и краснолицего майора.   » Прифьет, как дала !» — вымолвила фигура , покончив с художественным свистом. Я замялся с ответом, несколько офигев  от столь пристального интереса к моей гипотетической  интимной жизни. Не дождавшись моей   реакции фигура поманила меня изящной ,не по телосложению рукой.

Я с определенной опаской  приблизился. Норвежец  стоял напротив  донного эхолота . В темноте рубки работающий  прибор  освещал наши лица  зеленовато — фосфорическим светом.  Размеренное  пикание  посылаемого на дно моря  эхо — сигнала ,ранее казавшееся мне уютно — убаюкивающим, теперь более всего напоминало мне  ритмы сердечной деятельности в послеоперационной палате. Я покосился на своего визави .                            В темной  накидке  «с кровавым  подбоем» , в мистическом освещении затемненной рубки , он более всего походил на незабвенного  героя романа Брэма Стокера. В том самом месте где оголодавший граф,покинув уютный гробик ,на корабле посреди океана, не без аристократического эротизма  расправляется с экипажем.

Я  вздрогнул,почувствовав  как рука соседа легла  мне на плечо. Неожиданно  тихим приятным баритоном норвежец  запел: » We  all  live in a yellow  submarine . Yellow  submarine.  Yellow submarine.»  Я вдруг понял , что за мелодию насвистывал , не чтящий морские традиции,  этот флотский майор. Незабываемые «Битлы» — «Желтая подводная лодка.»

Норг  жестом указующего перста , тихо посмеиваясь, тыкал куда-то  в фосфоресцирующую  ,но достаточно освещенную панель эхолота. Меня осенило — все это время его развлекал небольшой силуэт подводной лодки  плавно покачивающийся  на освещенном экране навигационно — промыслового  радиоприбора. Наверно его забавлял  этот   милитаристский  пук  в рубке , казалось бы, мирного промыслового судна.  О том ,что все это не так уж и смешно мне предстояло понять несколько позднее.

Из состояния легкой оцепенелости меня вывел шум, донесшийся из коридора нижней палубы,  из -под железной лестницы трапа  ведущего в  рубку. Распахнулась дверь ,находящейся там капитанской каюты. На капитанский мостик  поднимались трое. Впереди с потертым кейсом Владлен , за ним боцман и старпом  Сава (Кондратич).

«Да ,что уж теперь , не мы банкуем» — одышливо  бормотал  капитан ,тяжело преодолевая высокий порог — комингс. Он с каким то медвежьим рыком щелкнул тумблером и штурманская рубка ярко осветилась,так,что все присутвовшие  невольно зажмурились.  Кэп  открыл кейс и вывалил  на  штурманский  стол , прямо на навигационную  карту  с островом в середине , солидную горку  разноцветных «корок». Это были паспорта и медицинские книжки экипажа ,а так же разнообразные  профсертификаты  и квалификационные удостоверения.

Свое капитанское  удостоверение и сертификат с англоязычным вкладышем  Владлен аккуратно положил сбоку ,припечатав  им судовую  роль ( список  членов экипажа). Со стола  соскользнул и упал на палубу какой — то документ в красной корке. Я  машинально поднял его — с фотографии гордо взирал на меня боцман Друзь ,молодой со смоляными , еще  нетронутыми сединой  знаменитыми своими усами. Он был на фото почему — то в белом халате, который  закрывала большая синяя печать. На печати извивалась змея,  склоняющаяся  над  чашей , смахивающей на фужер под шампанское.  Фельдшерский сертификат ,-  дошло до меня.  Сей медицинский символ  всегда странно ассоциировался у меня с алкоголиками  и уголовными татуировками.

Капитан  повернулся к норвежскому майору и сделал приглашающий жест по направлению  стола с документами — «Зри, мол.»  Норвежец подошел к столу и без особого энтузиазма начал  перебирать бумаги. Я полушепотом осведомился у старпома  по поводу злополучного улова  и  печалящегося над ним экипажа.      » Устиныч , спроси  у варяга ,что  с рыбой ? За борт ее ,или как ? А то моряки переживают — пропадает  мол.» — переадресовался   старпом  к  боцману.

Полиглот Устиныч  начал издалека, его английский был странен и пространен.   Язык деловых людей , с краткими , конкретными смыслами не терпящий двойных ,тройных толкований ( в отличии от нашего Великого и Могучего — палитры для великих стихов и романов ,а так же национального инструмента по сокрытию правды.) наш палубный Да Винчи сумел превратить в нечто.

В своей тяге к интеллектуальным вершинам человечества Бронислав Устиныч  не обошел  языкознания и…  не искал легких путей . Друзь  изучал язык ,пытаясь переводить и заучивать оригиналы,  из какой -то антологии  английских поэтов 16 — 18-го веков — антикварного  издания тысяча  восемьсот  лохматого года. Память у него ,как у человека всю жизнь что-либо  изучавшего, была отменной . И он шпарил ,как считал к месту, целыми кусками рифмованного староанглийского ( да еще с калужским акцентом).

Простой вопрос,- «Что делать с уловом ?» наша жертва самообразования излагал минут пять. Из его аброкадабры  с некоторой вероятностью просвечивало ,что -то вроде : » Позвольте не продлить мне в туне  ожиданья . Ответа Вашего в немом томленье  жду.» И о рыбе — «Безмолвный  житель вод  нас ныне озаботил.»

Потрясенный норвежец  впал в интелектуальный  ступор .  » Are you crazy ?»-  хриплым шепотом,  не без труда оклемавшись , вопросил он престарелого вундеркинда.

На этом месте  я почувствовал назревшую необходимость во вмешательстве. Пренебрегая субординацией  и внутренним голосом ,советовавшим: » Не лезь!» ,  я не спросивши  начальства напрямую обратился к рыжему майору.  » I’m  sorry, what  to do with the catch ?»- типа — «Что делать с уловом?»    Тут норвег  сделал радостно — удовлетворенный жест руками — вроде как :» Ну, наконец-то !»     «All   that  you would  like to.» ответил он. Делайте мол ,что хотите.  Затем покосившись на боцмана ,криво усмехнулся и добавил: » Only it doesn’t  keep people  away from.»   «Lean  fish get away with crayzy.»  — Ну ,мол только боцмана не зовите , а не то рыба в свой последний час еще и рехнеться.

 

Мой добрый приятель Бронислав  Устинович  Друзь  восседал под полубаком на бухте нового  швартовного  троса. Лучший боцман Мурманского рыбфлота  терзался вселенской печалью. И то ,- кого из великих ценили при жизни ?  Я прибрел с извинениями.  »Да я тебя не виню ,Вальдамир» — с горечью  молвил  Устиныч.  Наши то что, народ смышленый ,но не развитый. Ленивы мы русские ,ленивы и нелюбопытны. Читать — лень, учиться — лень. Каким мир божий сотворен , как и когда Вселенная  родилась, как ты ,сам — Человек устроен , узнать поспешай !  Так нет ! Опять лень! Наши то ладно — умны да хитры .а все лапотники ,простота ! Ну этот то — норвег ,ведь видно же — граф (!) белая кость ,дворянчик … и не понимай , Ай донт андестенд , их  нихт  ферштейн , Йай  фуштур  икке ,понимаешь . Ты ж  форпост научный , родина университетов , просвещенная  европа ,понимаешь. Я ж к нему с респектом . На языке Шекспира и Бернса ,понимаешь. А он: » Kрэйзи,   крэйзи ! » тьфу.

В то время ,как боцман с гордо поднятой головой Сократа удалялся   к себе в коптерку под полубак,  дабы отдаться цикуту скорби и  забвения, Ваш покорный слуга был оперативно произведен начальством в  штатные толмачи ,то бишь в переводчики .  Мой английский, мягко говоря — «оставлял желать…» Я выезжал на нескольких десятках типичных и специальных морских фраз и выражений, вызубренных в мореходке. Это давало какой -то словарный запас и привычку к арифметически правильной конструкции английской фразы. Не обладая особыми способностями ,как у боцмана( а он и правда был человек талантливый) Шекспира и Бернса , особенно в оригинале, я опасался. Потихоньку удовлетворяясь( «чертовски приятная  штука…»)  »Волшебником Страны Оз.»  Фрэнка  Баума.

Норвежский майор ,найдя в моем лице подлеца ( тьфу ,чтоб я сдох, проклятая слабость к красноречию. Красноречивый солдат Крапивин  из Булгаковского » Бега» известно  чем кончил.)  Короче с моей помощью наладилась какая — никакая  коммуникация. Норвежец наконец смог представиться плененным им  русским офицерам — толстому капитану Владлену и маленькому и худому старпому — Савелию Кондратьевичу.

 

 

Тут нас ждал сюрприз ,майор к эффекту привык и посмеивался — командира  береговой охраны сектора  Медвежий ( по норвежски звучит как Бьернья)  звали  Свен  ,ну а фамилия ( ой — вэй , вы не поверите…) — Бьернсон.  Я так думаю , что у его начальства в военно — морском штабе , где-нибудь  в Осло, а то и поближе в Трамсе,  попросту специфическое чувство юмора ( Ну мало ли в Бразилии Педро — ну как в Норвегии Бьернсонов)    » Ах, у нас тут майор Медведев. А не повенчать ли нам майора Медведева с сектором Медвежьим . Охранять наш родной норвежский Медвежий  будет бравый майор Медведев,- от набегов русских медведей…( Господа офицеры, всем  смеяться !)»

В полдень Бьернсон вежливо обьявил капитану, чтобы экипаж приготовился к швартовке со сторожевиком «Сенья».        » Жуковск»  будет далее препровожден в надежное недалекое место ,где будет отшвартован на несколько суток ,для ожидания начала расследования инцидента и решений относительно дальнейшей судьбы судна и экипажа.»   Я не без самолюбования переводил капитану этот интернациональный канцелярит (воистину — «Бюрократы  Всех  Стран — Объединяйтесь !»

Наш  ржавенький рыбачок пришвартованный к новенькому, пахнущему свежей краской (словно только сошедшему со стапелей караблестроительной  верфи) военному — красавцу «Сенье»   производил впечатление блудного сына ,который капитально поистаскавшись, в сопровожденнии  красивого и ухоженного , а главное умного брата( оставшегося при богатом родителе) волочиться со скорбной рожей к папашке на покаяние.

Меньше ,чем через час наша сладкая парочка подошла западному, покрытому высокими отвесными скалами побережью. Самым малым ходом, изрядно попетляв, мы вошли  в довольно таки обширный фьорд — залив. Со стороны моря это место совершенно не просматривалось и должно было представлять превосходную базу для небольших военных кораблей и подлодок. За каким лешим норвеги засветили его перед советскими рыбаками (в нашем лице) мы совершенно не понимали.

Нас пришвартовали к  импровизированному  причалу — словно вырубленному  в виде очень глубокой ниши в отвесной скале.Наш траулер полностью скрылся в этой нише под нависающим скалистым козырьком. Норвежец пришвартовался к нам вторым бортом и остался под открытым небом. Швартовные тросы  закрепили на мощных  железных скобах, намертво вделанных в твердую скальную породу. Боцман ,запрокинув голову посмотрел вверх — нависающая черная скала  полностью закрывала от нас серое полярное небо. Это была идеальная,  даже классическая  северная морская шхера.                       —  »Под медвежьим крылом. «- изрек наш народный поэт.

Нам тогда было ещё не ведомо какие секреты скрывает этот почти по  Жюль Верну //Таинственный остров// и какие открытия нам предстоят //Под  медвежьим крылом.//

 

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *