П.м.П. часть II. глава 11 » «Тевтонец» выходит на связь»

рассказать друзьям и получить подарок

-tevtonets

— «Юрий Карлович, это что же выходит, в этой истории с островом Медвежьим замешаны сразу два графа, норвежский, то есть шведский — майор Бьернсон, дядя Ленни, вашей правнучки и германский, то есть прусский — бывший корветтен-капитан фон Шторм ? » -неожиданно для самого себя задал я нашему гостеприимному хозяину давно занимавший меня вопрос. Моё паганельское любопытство частенько брало верх над моей же врождённой застенчивостью, которой впрочем в последнее время заметно поубавилось.  Старик удивлённо взглянул на меня поверх старомодного пенсне в золотой оправе. Пожевав губами он ответил мне вопросом на вопрос: » Это где же вы, мамочка, столько графов узрели?  Тут что-то в ваших сведениях напутано. Мой старший внук Свен Бьернсон действительно немного дворянин, его мать одна из шведских принцесс  рода Бернадот, а его отец, мой сын, обычный инженер-мостостроитель, вот в благом деле, постройке тромсейского моста участвовал. Ну разве-что он по бабушке, моей матушке, русский барин, князь Угров. Вот Ленни по бабушке немножко  принцесса  Бернадот. Мне вспомнился эпизод на норвежском корабле «Сенье», когда Ленни показывала на пальчиках размеры своего дворянского достоинства: «Йа, принцесс, э литл, чуть-чуть».

Что же касается Отто, то он действительно со всех сторон голубых кровей. Это старинная история, Отто Фридрих фон Шторм потомственный маркграф, что выше графа на ступень или по французски — маркиз. Я понимаю, что для русского уха титул маркиз звучит, как бы сказать» — Кяхеря, подбирая выражение,пощёлкал пальцами — «ну несколько легкомысленно, что ли — «Мар-кис-с». Ну помните «Кота в сапогах» ?  Как там в русском мультфильме крестьяне, подученные котом отвечали королю на вопрос: «Чьи это земли ?»  И вдруг без предупреждения дурашливым басом запел: «Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса !» и ту же, в более высокой тональности перешёл на куплеты Утёсова: «Всё хорошо, прекрасная маркиза! Всё хорошо!  Всё хорошо!»  Старик закашлялся от собственного смеха и пояснил свою полудетскую выходку: «Вы уж простите старика за смешливость. Не пугайтесь, это ещё не маразм, всего лишь характер, смолоду  подвержен приступам щенячей жизнерадостности, наверно от того и дожил до неприлично преклонного возраста. Кстати я большой поклонник студии Союзмультфильм и частенько смотрю по телевизору русские, пардон советские фильмы, благо граница рядом, а мне по заказу и телеантенну специальную сделали. Радует, что не оскудела земля русская талантами неиспорченными идеологией.

О чём это я? Да! Как же, маркграф! Правда по немецки французский титул маркиз звучит куда убедительнее? Маркграф Отто фон Шторм! Многие современники Отто плохо разбирались в старинных дворянских титулах и за глаза частенько именовали его графом. Ведь породу не спрячешь! Я  после знакомства с Отто много времени посвятил изучении истории этого имени. Во время III-го крестового похода 25-го марта 1190 года, при переправе немецких крестоносцев под предводительством императора Священной Римской империи и короля Германии Фридриха I-го Барбароссы через Босфор, неожиданно начался сильный ураган. Шальной волной накрыло небольшой корабль на палубе которого находился сын императора герцог Фридрих Швабский. Кронпринц был сбит с ног напором солёной средиземноморской воды и почти уже оказался за бортом, что  для облачённого даже в лёгкие доспехи воина того времени означало верную смерть, но далекий предок Отто фон Шторма, молодой девятнадцатилетний солдат-немец по прозвищу Вилли Безусый, в последний момент  успел ухватить командира за шиворот, неимоверными усилиями удержать его на палубе  и этим спасти ему жизнь. Благодарный сын Барбароссы, приблизил своего спасителя и  посвятил его в рыцари. Он дал ему славное имя Вильгельма фон Шторм, в честь памятного босфорского урагана. Вскоре однако водная стихия вернула себе добычу, забрав вместо сына венценосного отца — самого Фридриха  Барбароссу. Всего через два с половиной  месяца, 9-го июня 1190-года при переправе через бурные воды  горной турецкой реки Салех (на юге Анатолийского полуострова) он был сбит с коня мощным течением  и в  своих тяжёлых доспехах захлебнулся в холодном потоке. Когда подоспела помощь рыжебородый император был уже бездыханным. После смерти своего полководца большинство немецких рыцарей повернула обратно, домой в Германию и лишь небольшой отряд продолжил путь в Палестину во главе с сыном Барбороссы, Фридрихом Швабским, покровителем нашего юного героя, рыцаря Вильгельма фон Шторм.

Во время осады Акры, где фон Шторм так же отличился как храбрый воин, молодой рыцарь вместе с бременскими  и любекскими купцами участвовал в организации братства, содержавшего на свои средства госпитали для раненых немцев. Герцог Фридрих Швабский взял это братство под своё опеку и даже получил для него грамоту от римского папы. Так по примеру Тамплиеров и Госпитальеров в Палестине, в городе Акко, был провозглашён новый рыцарский германский орден  пресвятой девы Марии Тевтонской. Однако не стоит очаровываться средневековой романтической атрибутикой всех этих крестоносных орденов. Те неописуемые мерзости, унижения, изуверские казни и пытки, которым подвергали крестоносцы  побеждённых язычников, мусульман а порой и единоверцев-христиан, всплывали в истории не единожды. Впрочем и современный человек, как показала последняя война, легко сбрасывает с себя одежды цивилизации и в условиях безнаказанности быстро превращается в первобытного зверя.

В 1237 году 66 летний барон Вильгельм фон Шторм за заслуги перед орденом получил почётную должность  Верховного Госпитальера ( начальника всех больниц и госпиталей ) с резиденцией в местечке Эльбинг недалеко от будущего Кёнигсберга, ныне польский город Эльблонг.  Людвиг фон Шторм единственный сын славного спасителя Фридриха Швабского командовал большим отрядом тевтонских рыцарей в войне против прусских язычников, которые захватили земли союзника ордена, польского князя Конрада I Мазовецкого. В 1249 году за доблесть в боях и хитроумные удачные интриги по привлечению на сторону немцев враждующих между собой прусских князей с их вассалами, король Германии Фридрих II даровал Людвигу титул маркграфа, а Генеральный капитул ордена назначил его  заместителем Великого магистра — Великим комтуром. Людвиг фон Шторм получил во владение обширные земли под Кёнигсбергом, в центре которых на лесистой возвышенности возвёл свой родовой замок с четырьмя башнями и высоким крепостными стенами.

В 1525 году католический Тевтонский орден пришёл к своему закату, а в протестантском герцогстве Пруссия многие рыцари ордена лишились своих владений, маркграф Вильгельм фон Шторм перебрался с семьёй в Южную Германию, город Вюрцберг. В середине девятнадцатого века, фон Штормы вернулись на родину, в Кёнигсберг,  где глава семейства был объявлен  почётным гражданином города, как прямой потомок одного из его основателей. Герман фон Шторм и его сын Фридрих стали акционерами пароходной компании HAPAG, а Фридрих, бывший военный моряк и отец Отто, после первой мировой войны служил в ней капитаном одного из крупнейших грузо-пассажирских судов. Свою родовую корону маркграфов фон Штормы ни разу не опозорили ни изменой, ни подлостью, ни жестокими деяниями и хотя они никогда  не кичились  родовитостью, жили и вели себя просто, все кто знали эту семью были вполне уверены в их дворянском достоинстве.»

Бронислав Устиныч выслушал этот исторический дискурс с неподдельным вниманием, поскольку всегда был охочь до новых знаний. Однако на данный момент его, разумеется, больше интересовала современная история самого последнего из славной плеяды фон Шторм. Поэтому он без обиняков спросил: «Юрий Карлович, если не секрет, можно узнать как и когда произошло ваше знакомство с Отто?»  Кяхеря покивал седой головой: » Разумеется, молодой человек. Я к этому и веду. Когда в апреле 1940 года Гитлер напал на Норвегию, я вступил добровольцем в норвежскую армию, которую возглавлял король Норвегии Хокон VII. Но силы были слишком неравны, немцы быстро продвигались. Не помогла нам и высадка англо-французского десанта в Нарвике. Король через три месяца после начала компании, 8-го июня 1940-го года приказал норвежской армии прекратить боевые действия против немцев. Двумя неделями ранее я получил осколочное ранение в спину ( один из осколков через годы добрался до позвоночника и повредил какой-то нерв, отправив меня коротать старость в это комфортабельное инвалидное кресло) Друзья переправили меня в Швецию. Через пару месяцев после операции я был уже на ногах и немедля отправился в Англию, где в Лондоне во главе с королём находилось норвежское правительство в изгнании. Там на юге Англии, недалеко от города Плимут, в  в течении четырёх месяцев я проходил подготовку в диверсионной школе и в январе сорок первого с группой диверсантов — двенадцати норвежцев и датчан высадился в одном из пустынных, скалистых районов Западной Норвегии. На место нас доставила английская подлодка. В Норвегии таких как мы называли «Парни Линге», по имени погибшего  командира одной из групп.

За плечами нашего отряда было много славных дел: взрыв электростанции, диверсии на стратегических объектах, заводах и фабриках, подрыв железнодорожных путей, убийство гестаповцев. Но сейчас не об этом. К 1943-году состав группы обновился почти на две трети, семеро моих товарищей погибло и я как старший по званию и возрасту возглавил её.  Сводный отряд носил кодовое название «Экипаж мичмана Урхо». Я получил из Центра особо важное задание — совместно с ещё одной диверсионной командой подготовить и произвести акт саботажа против секретного немецкого завода по производству тяжёлой воды. Полгода мы подбирались к тщательно охраняемому объекту, трижды терпели неудачи, потеряли почти половину бойцов и наконец сумели взорвать две главные центрифуги и само хранилище вместе с пятнадцатью стокилограммовыми контейнерами этого  важнейшего компонента атомной бомбы. Мы считали задание полностью выполненным и доложили в Центр об удачном окончании операции. Я был назначен координатором всех спецгрупп, действовавших на северо-востоке Норвегии, но в январе 1944-года случилось нечто неординарное. Один из связных доложил мне, что в Тромсё на связь с английской разведкой пытается выйти неизвестный немец, располагающий важной информацией. Со связным он встречался в гражданском костюме и всё, что удалось о нём выяснить, это то, что он служит военным моряком  германских Кригсмарине. Его имя и звание оставались неизвестными. Мы дали этому субъекту кличку «Тевтонец», за характерно германские черты породистого лица и опасаясь провокации Гестапо установили за ним негласную слежку. С ним было нелегко, поскольку этот немец быстро заметил слежку и при очередной встрече со связным заявил, что время не терпит и пока мы будем проверять его, в Германию уйдёт сверхважный груз и тогда уже будет поздно что-либо предпринимать.

Я принял тогда решение лично, вопреки мнению Центра, встретиться с этим загадочным немцем. Что-то подсказывало мне, что он обладает крайне ценной информацией упускать которую было бы преступной ошибкой. Встречу он назначил в довольно экзотическом месте — городской бане. В этом была конспиративная логика, поскольку в толпе голых мужчин тяжело вести наблюдение, могут неправильно понять…  «Тевтонец» сам подошёл ко мне и сказал, что будет ждать в таком-то номере отдельного кабинета пивного ресторанчика по соседству. Там он и изложил мне суть дела. Оказывается немцы после серии неудачных диверсий на фабрике по производству тяжёлой воды приняли меры подстраховки. Три тонны вещества в обстановке строжайшей секретности были ещё до нашей последней удачной акции переправлены в некое тайное  место. В работе по перевозке были задействованы узники из лагеря для советских военнопленных. Их всех, разумеется, после доставки груза расстреляли. В данный момент контейнеры с тяжёлой водой погружены на одну из подлодок и готовы к отправке.  «Тевтонцу» эта информация стала известна случайно, как он выразился: «Волей провидения».

В офицерском клубе подводников Кригсмарине зашла речь об Оружии Возмездия, том самом, которым доктор Гебельс постоянно грозился истребить врагов Рейха. Один молодой подвыпивший лейтенант в ответ на скептическое мнение товарищей о возможности создания атомного оружия ( многие более-менее образованные офицеры понимали, что речь идет именно о нём ) сгоряча заявил, что  экипажу его У-бота выпала огромная честь доставить в Германию важнейший компонент для производства чудо-бомбы. Никто из присутствовавших не обратил особого внимания на пьяный трёп юнца. Однако на следующий день стало известно, что лейтенант без объяснения причин арестован контрразведкой Кригсмарине. «Тевтонец» задумался над происшедшим. За время войны этот немец постепенно утвердился в своём убеждении, что Гитлер и его режим величайшее зло прежде всего для самой Германии. Посему он, как патриот Фатерлянда не должен допустить даже предпосылок получения нацистами сверхоружия. Он провёл собственное тайное расследование и сведения подтвердились. В конце встречи этот немецкий офицер неожиданно сказал: «Чтобы вы поверили мне я открою своё настоящее имя и звание и другие сведения, которые англичане могут проверить. Я Отто Фридрих фон Шторм, корветтен-капитан Кригсмарине, за глаза меня называют Граф, командир U-56, чёртова счастливчика У-бота по прозвищу «Чиндлер». «

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *