П.м.П. часть II. глава 16 «Живые талисманы гросс-адмирала»

рассказать друзьям и получить подарок

П.м.П. часть II. глава 16 «Живые талисманы гросс-адмирала»

 

Я собирался не просто убить, я хотел уничтожить этого мерзавца. Вот только не было у меня талантов необходимых для изощрённой мести, бог не дал. Зато у моего врага подобных дарований было в избытке. Год назад, ещё до нашей стычки в загородном клубе подводников, довелось мне впервые встретить Гюнта-Щелкунчика или как его называют сейчас Гюнта-Дракона в Берлине, на церемонии награждения лучших командиров  U-ботов Кригсмарине.  Два десятка героев-моряков Рейха награждал Рыцарскими и Железными крестами не кто-нибудь, а сам гросс-адмирал Дёниц.  Перископ (так прозвали моряки Дёница за долговязость, длинную шею и маленькую голову) вручил мне тогда Дубовые листья к  Рыцарскому кресту.  После церемонии, во время праздничного фуршета с шампанским, гросс-адмирал удостоил меня личной короткой беседой. Его, как опытного подводника, интересовали особенности скрытных действий  подводных лодок в удаленных районах. В какой-то момент Дёниц неожиданно прервал беседу и подозвал находившегося неподалёку небольшого роста рыжего обер-лейтенанта цур зее с новеньким Железным крестом первого класса на чёрно-белой орденской ленте.

У обера было неприятное, с грубыми чертами лицо и  непропорционально тяжёлый подбородок. Командующий представил нас друг другу и мы обменялись рукопожатием. Несколько минут Дёниц расхваливал молодого офицера, живописуя его ратные подвиги. О том как юный лейтенант цур  зее  Гюнт Прус во время боя отважно принял на себя командование У-ботом, заменив убитого командира и раненого старшего офицера. Мало того, Гюнтер в том бою умудрился ещё и торпедировать вражеский корабль. За этот подвиг Прус был награждён Железным крестом второго класса, а уже через пару месяцев, будучи самым молодым из командиров У-ботов во всём Кригсмарине, в своём первом боевом походе  потопил девять.  — » Вы слышите, господа, девять вражеских кораблей и судов !»    Перископ доверительно поведал мне, что если чутьё его не подводит, то перед нами стоит будущий адмирал, надежда и гордость Рейха и фюрера. Черт его ведает, возможно шампанское ударило в гросс-адмиральскую миниатюрную башку, но Дёниц поставив пустой бокал на поднос официанта, возложил на наши плечи руки с отливающим золотом шевронами на обшлагах кителя и торжественно заявил: » Я хочу, чтобы вы, два доблестных моряка, герои Рейха, стали настоящими преданными друзьями.» — и затем уже обращаясь ко мне — » Отто, вы, как старший товарищ должны стать наставником Гюнта.  Я верю, что ваш опыт,  ваше боевое мастерство поможет в скором времени нашему молодому герою стать настоящим матёрым вожаком одной из самых удачливых «волчьих стай»  Северной Атлантики.» — закончил он свой спич, как и подобает торжественно. Подняв новый бокал трофейного Дом Периньона, командующий подводным флотом Кригсмарине провозгласил: «Господа, Фатерлянд ждёт от вас новых подвигов. На вас смотрит великая Германия, на вас смотрит сам фюрер.»

 

Так что вскоре свежий кавалер Железного креста первой степени и новоиспечённый капитен-лейтенант Гюнтер Прус, мой будущий заклятый друг, был переведён в Сент-Мало в нашу флотилию У-ботов. Я честно попытался выполнить пожелания уважаемого мной Перископа. Пригласил  Пруса к себе на лодку и предложил, как более опытный подводник, дать ему несколько уроков по теории боевого маневрирования, а так же приёмам ухода У-бота от серий глубинных бомб. Я делал над собой усилие, когда старался  быть любезным в разговоре с Гюнтером. Этот человек с самого начала не нравился мне, проще говоря был мне весьма неприятен. Хотя надо отдать ему должное, Прус был кем угодно, но только не  дураком и не трусом. Выслушав моё вежливое предложение, он ухмыльнулся в своей вызывающей манере, по волчьи показав левый клык: «Знаете, Отто, у меня своя тактика в бою. Плевать я хотел на все высоколобые теории с их алгебраической абракадаброй. Формулы нужны, когда работаешь в тиши кабинета. Я и сам бывал увлечён ими, когда занимался кораблестроением. Когда же я выхожу в море у меня отрастают жабры. Я превращаюсь в самое поразительное и прекрасное творение океана — большую хищную акулу. Как это? Да вот так ! Просто я и моя лодка с командой становимся одним целым. Я это голова с хищной пастью.  Мои люди и послушное им железо У-бота — всё повинуется импульсам моего разума, древнего сознания морской рептилии. Сознание это кричит, орёт всем своим естеством, требует лишь одного: » Жрать! »   Я не жертва, Отто, я охотник, мне некогда совершать сложные маневры, потому, что если  я не сожру кого-нибудь в ближайшую неделю, то моё нутро начнёт переваривать самоё себя. И знаете, Отто, я всегда нахожу себе еду. Я удачливая акула. Я всегда буду Жрать и Расти! Расти и Жрать!» — и Гюнт Прус зашёлся отвратительным, скрежещущим смехом. Наверное если бы акулы и крокодилы умели смеяться, то делали бы это именно таким бесподобным по выразительности манером.

Тот день, когда я узнал, что подлодка Пруса U-666 вечером возвращается на базу я помню плохо. Меня одолевала нервная лихорадка. Солёное с железным привкусом крови от пересохших и потрескавшихся губ Желание Убить, затопило мою душу, как отсек субмарины с безнадёжной пробоиной. Мой здравый рассудок  захлебнулся  в этой зоне смерти, не успев побороться за живучесть.  Я вошёл в помещение клуба подводников, прямо в зал, не снимая плаща. Моё сознание будто расщепилось и какая-то его часть наблюдала за всем происходящим со стороны.  Капли дождевой воды стекали по чёрной лайковой коже моего командирского реглана. Мелькнула нелепая мысль, что я заигравшийся участник какого-то очень долгого спектакля, поневоле перепутавший подмостки с реальной жизнью. Гюнт, уже порядком набравшийся, сидел, словно голливудская кинозвезда, в окружении поклонников из числа молодых офицеров и клубных шлюх, уютно примостившихся у них на коленях. Судя по взрывам молодецкого хохота и женским визгам, этой компании было весело. Когда я приблизился к ним, смех и взвизги мгновенно стихли и уже в во всём переполненном зале наступил тот род тишины, который пошло именуют зловещим. Я вынул из кармана плаща  белую от напряжения руку с намертво зажатым в ней девятимиллиметровым маузером и с силой вдавил его дуло в усыпанный рыжими веснушками лоб Пруса. Гюнт-Дракон даже не побледнел, в отличии от всех окружающих, которые превратились в снежноликие изваяния. — «Ну что же вы, граф ?» — чуть ли не сдерживая зевоту, лениво процедил сквозь зубы  с зажатой в них папиросой, капитен-лейтенант — » решили стрелять, так стреляйте. Он вынул  изо рта погасший окурок и левой рукой раздавил его в пепельнице. Дуло моего маузера по прежнему было плотно приставлено к его лбу, однако это не помешало Гюнтеру закончить свою, возможно, последнюю тираду: «Только учтите, дорогой корветтен-капитан, выглядеть после такого выстрела вы будете, как бестолковый помощник мясника. Весь с ног до головы в крови и мозгах. Мне то конечно всё равно, но моим приятелям вряд ли этот пурпурный фейерверк придётся по вкусу.»

Я всегда имел богатое воображение, наверное оно и помешало мне в те минуты. Возмездию, как пишут в бульварных романах, не суждено было свершиться. Я замешкался, представив себе отвратительный натюрморт с кровью. Один из близ сидящих друзей Пруса успел прийти в себя и внезапным точным ударом снизу вверх, выбил из моей успевшей расслабиться кисти пистолет. Тот по параболе улетел куда-то за мою спину и грохнулся на ближний столик, со звоном разбив что-то стеклянное. Всё таки нас, «заклятых друзей» Отто и Гюнта, окружали боевые офицеры, а не беспомощные «шпаки».  Меня скрутили и передали дежурным патрульным. Утром ко мне на гауптвахту прибыл сам командир флотилии капитан цур зее Клаус фон Рэй, ветеран-подводник первой мировой и близкий друг моего крёстного отца легендарного Отто Виддигена.  Естественно, что с фон Рэем нас связывали особые отношения. Как всякий хороший командир Клаус знал о своих подчинённых почти всё, особенно о таких, как мы с Прусом. После нашей драки случившейся в клубе почти год назад, он старался не упускать нашу «сладкую» пару из виду, по возможности разводя нас, так, чтобы мы как можно меньше встречались на базе. Кстати и на этот раз я должен был уйти в поход за пару дней до возвращения Гюнтера с его «Драконом Апокалипсиса». Однако, как это бывает не только в мелодрамах, но и в жизни вмешался злой рок, а точнее две банальных хвори: острый аппендицит и не менее острая гонорея. Первая внезапно свалила здоровяка старшего механика, а вторая не так уж внезапно, но капитально прихватила за самое дорогое радиста-акустика с которым я ходил на  «Чиндлере» уже почти два года. Так что, пока подбирали замену и вопреки стараниям нашего отца-командира, нам с Гюнтом-Драконом поневоле довелось свидится.

Капитан цур зее вошел в арестантскую комнату гарнизонной гауптвахты и приказав мне, вытянувшемуся во фрунт  сесть, сам уселся на привинченную к полу круглую табуретку. Он снял с лысеющей седой головы фуражку и положил её на мою кровать.  Клаус покачал крючковатым, как клюв старого альбатроса, сизым в красных прожилках носом.  — «Все неприятности всегда случаются из-за баб» — заявил он ворчливо. Я было вскинулся, чтобы возразить ему, но он с сердитой безнадёжностью махнул рукой: «Да знаю, знаю. Прус конечно редкостная сволочь. Так витиевато отомстить товарищу за разбитую в пьяной драке физиономию, это надо уметь. Я уже подписал приказ о его переводе на другой конец континента. Рисковать вами обоими я не собираюсь. Ты хоть знаешь, мститель, что сам гросс-адмирал, командующий, интересуется вами обоими чуть ли не каждый  месяц. Влюбился  в вас Дёниц что ли? Так прямо и говорит: «Отто и Гюнт это мои живые талисманы. Приходя из каждого боевого похода они приносят с собой победные сводки с просторов Атлантики. Мне по крайней мере не стыдно показаться иной раз на глаза фюреру. Вести с Востока пока что мало радуют.» Командир положил мне руку на колено, уставившись на меня выпуклыми блёкло голубыми глазами: «Отто, я хочу помочь тебе. Именно тебе, а не отпетому Гюнту. У этого красавца в помощниках не иначе, как сам сатана. Вас поместят в специальную камеру с прочной перегородкой, но с прекрасной звукопроницаемостью. Метод мной запатентован и многажды испробован. Он реально работает. Тебе надо выговорится, Отто. Выскажи Прусу всё, что накипело. Всё, что ты о нём думаешь. После ты его больше никогда не увидишь, а тебе станет легче.» Командир флотилии встал, надел фуражку и повернувшись к забранному решёткой окну, заложил руки за спину и твёрдым голосом закончил: «Идёт война, корветтен-капитан. Довольно сантиментов, пора за работу.»

Я отложил в сторону рукопись с записями Фон Шторма и с нежностью взглянул на свернувшуюся калачиком на маленьком диване боцманской каюты, спящую Лени. Её полудетское лицо разрумянилось во сне. Прядь светлых волос скрывала закрытые глаза с длинными, тёмными ресницами. Она трогательно посапывала тонким носиком. Я встал, снял с койки грубоватое моряцкое одеяло и накрыл им свою принцессу. Несколько часов назад, когда Ленни ещё не вернулась с покупками, боцман толковал мне о важных вещах: » Ты понимаешь, Володя, что я тебе всего не скажу, но главное ты знать должен. Бронислав Друзь кто угодно, но не предатель. С того момента, как я отдал моим похитителям бумаги с «Наследством Координатора» я стал им не интересен. Возможно, что они забудут о моём существовании, хотя могут решить «подчистить концы». Во всяком случае майор Бьернсон просил меня более ничего не опасаться, им мол, наследникам этим, не до моей случайной персоны и вообще норвежские друзья меня оберегают. Эти же заговорщики скоро сами себя засветят, поскольку обязательно попытаются изъять средства с тайных вкладов. Там то их и ждут, вот ниточка и потянется…

Меня другое волнует. Я решение принял к семье в Нуук ехать, к жене и дочери. Я то всю жизнь думал, что так бобылём и помру, а оно вон как обернулось. Но и невозвращенцем, беглецом в глазах друзей своих быть не желаю и вот, что я задумал. Деньги такая вещь, малой, что могут принести и беду и радость, смотря как этим мощным инструментом распорядиться. Короче на нашем с тобой счету четыре миллиона швейцарских франков. Два из них твои и не спорь, так оно справедливо будет. Пока ты слишком юн и наивен и они не пойдут тебе в прок, могут и погубить, но через двадцать лет, если захочешь (я сильно удивлюсь если нет) ты сможешь ими воспользоваться. Так вот, я собираюсь вступить в переговоры с нашим советским начальством. Пока я здесь в Норвегии я от них не завишу и сам банкую, ставлю им условия. Я эти душонки чиновничьи хорошо изучил, они как о миллионе услышат, станут со мной ласковы, как дедушки с внучком и загранпаспорт бессрочный мне на блюдечке принесут. Так что всё будет законно и официально, без политики. Ещё условие им поставлю, чтобы Владлена не трогали, не вредили ему из-за меня. Ну и пока всё, пожалуй. С тобой мы ещё увидимся, пока суд да дело. Сейчас я хочу поехать, в гостиницу к капитану нашему наведаться, поговорить с ним по душам, ну и чтобы на тебе, Паганюха не отрывался.»

На диванчике проснулась, заворочалась моя Лени. Встала, потянулась и забралась на боцманскую койку.  — «Я замерзаля, Влади. Иди на сюда. Грей меня.»

 

1.гросс-адмирал Карл Дёниц — 1891-1980 Командующий подводным флотом (1935—1943), главнокомандующий военно-морским флотом нацистской Германии (1943—1945), глава государства и главнокомандующий с 30 апреля по 23 мая 1945 года.

2.лейтенант цур зее — лейтенант военно-морского флота Германии

 3.Железный крест —  (Eisernes Kreuz (EK) прусская и немецкая военная награда. Учреждён в 1813-году за войну с Наполеоном. Орден вручался всем категориям военнослужащих вне зависимости от ранга или сословия. Награждение орденом происходило последовательно от низшей степени к высшей. Возобновлялся с каждой новой войной.

 4.Отто Виддиген (1882-1915) подводник времён Первой мировой войны. Веддиген был одним из самых известных немецких подводников. Славу ему принесла атака 22-го сентября 1914-го года, в ходе которой U-9 под командованием Веддигена в течение часа потопила три британских крейсера: «Хог««Абукир» и «Кресси»  

 5.капитан цур зее — капитан первого ранга военно-морского флота Германии

 6.корветтен-капитан — капитан третьего ранга военно-морского флота Германии

7.капитен-лейтенант — капитан-лейтенант военно-морского флота Германии

8.Dom Pérignon ( До́м Периньо́н) — марка шампанского премиум-класса. Названа в честь монаха-бенедиктинца Пьера Периньона, якобы изобретшего метод шампанизации.

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *