П.м.П. часть II. глава 18 » Тайна «Виллы Винера» »

рассказать друзьям и получить подарок

П.м.П. часть II. глава 18 » Тайна «Виллы Винера» «

 

Разглагольствования Пруса были прерваны юным оберфенрихом цур зее, дежурным по гауптвахте, вежливо пригласившем его на получасовую прогулку на плацу. Приятного в такой прогулке было не много. Гюнту-Дракону предстояло все полчаса вышагивать строевым по мощёному крупным камнем внутреннему дворик губы. Арестованные кригсмаринеры, естественно, по этому плацу прусским гусиным шагом не ходили, а лишь обозначали его бледное подобие. Впрочем флотские офицеры при необходимости могли показать класс и пройти на строевом смотре железным строем, на зависть иным сухопутным частям.

Щелкунчику всё же удалось меня озадачить. В сорок первом, после истории  с «Лаконом» мне действительно пришлось просить разрешения зайти на сверхсекретную базу для наших У-ботов на Канарских островах. После бомбардировки американцем мой «Чиндлер» захворал. В двух отсеках обнаружились течи, было повреждено палубное орудие и к тому же заклинило командирский перископ. Вскоре я получил ответное РДО-шифрограмму. Мне предписывалось зайти для текущего исправления повреждений на остров Фуэртовентура, где в его южной оконечности на полуострове Хандия располагался подземный ремонтный блок Z-37. Для того, чтобы попасть туда требовались особые ухищрения. В пятнадцати милях от берега к нам подошёл рыбацкий баркас. На борт «Чиндлера» поднялся светлобородый загорелый моряк. Это был лоцман, естественно немец. Он принял на себя параллельное командование У-ботом и распорядился командовать погружение.

На среднем ходу, пользуясь для ориентации вспомогательным перископом, мы подошли почти вплотную к берегу и уже здесь, сбавив ход до малого и периодически убавляя до самого малого, лоцман, словно ниточку в игольное ушко ввёл старину «Чиндлера» в подводную каменную трубу. Эта труба длинной метров в двести привела нас в довольно обширный грот, где лоцман наконец дал команду на всплытие. Это грот, оборудованный в сухой его части как настоящая небольшая судоверфь, был во много раз меньше моего заполярного «Лабиринта», впрочем о существовании последнего я тогда и не подозревал. Скальный камень грота был бурым, цвета запекшейся крови. Оттого в лучах довольно яркого искусственного освещения  всё вокруг,  включая лица и силуэты людей приобретало тревожный красноватый оттенок. Повсюду встречалась застывшая рябь лавы и островки пористой вулканической пемзы, которая, если пнуть её хорошенько ногой, разлеталась серо-белой легчайшей крошкой, пачкая ботинки  меловой известью. Рабочие, среди которых к моему удивлению было немало испанцев, занялись пострадавшим железом моего У-бота. Мне же предложили переодеться в лёгкий песочного цвета хлопковый костюм вполне гражданского кроя. Экипаж тоже облачили в гражданское и ребята смахивали теперь на толпу вновь прибывших  туристов средней руки, ещё не успевших загореть под южным островным солнцем. Уже знакомый нам светлобородый лоцман велел всем построиться гуськом, в шеренгу по одному и следовать за ним. Я на правах командира шёл первым, сразу за проводником. Мы поднялись по довольно крутым ступенькам каменного трапа куда-то на верхнюю площадку грота и вошли в узкий, но достаточно освещённый туннель. Это был явно подземный ход. Ох и длинным же он был. Мы плелись по нему за нашим провожатым битый час, хотя я не ручаюсь за точность. В узком, замкнутом пространстве время течёт медленно, хотя нас, бывалых подводников такой штукой не удивишь, да и острой клаустрофобией наш брат, как правило, не страдает.

Наконец подземный ход кончился. Поднявшись по ступеням железного трапа-лестницы наш проводник откинул крышку металлического люка и мы следом за ним, по одному принялись  выбираться на поверхность. Это было обширное помещение без окон, смахивающее грубо обтесанными каменными стенами на винные погреба какого-нибудь средневекового замка. Вот только винных бочек к разочарованию моих морячков здесь не было.  К этому  залу примыкало множество других таких же больших комнат. Здесь были несколько спален с десятком металлических коек в каждой. На каждой кровати имелись роскошные панцирные сетки, прекрасные матрасы, пухлые подушки и свежее белое бельё с лёгкими одеялами. Все наши восхищённо зацокали языками. Была здесь и длинная столовая, с не менее длинным деревянным столом. Под невысокими каменными сводами мы чувствовали в ней себя, словно монахи в монастырской трапезной. Стол был уставлен большими глиняными блюдами, на которых маняще благоухали  тропические фрукты. Здесь возвышались горками ананасы, бананы, манго и ещё всякие невиданные, но до непристойности ароматные плоды. Наши было набросились на эту экзотику, но светлобородый посмеиваясь предупредил их о возможном, с непривычки, поносе.  По соседству с трапезной нашлась бильярдная, большая баня с горячей водой, парилкой и даже несколькими ваннами. — «Добро пожаловать на виллу Винера, майне герен! Отдыхайте!» — радушно улыбаясь объявил нам наш проводник.

Как мне объяснил Йоган, так звали нашего проводника-лоцмана, на этой самой вилле Винера,  сверхсекретной базе кригсмарине, существовали строгие правила для находящихся на ней экипажей У-ботов. Это объяснялось тем, что Испания официально сохраняла нейтралитет в войне и крайне не желала афишировать свою помощь подводным кораблям Германии. Виллу, находящуюся на южной оконечности острова Фуэртовентура, полуострове Хандия, окружали многокилометровые безлюдные песчаные пляжи. Местное население было выселено с полуострова ещё в 1939 году, а в 1941-м наш соотечественник, немецкий промышленник и инженер Густав Винер по распоряжению из Берлина приобрёл полуостров для нужд Рейха. К тому времени в скалах Хандии, в глубоких  пещерах-гротах, в которые можно было попасть только проплыв изрядное расстояние под водой, уже было оборудовано несколько ремонтных баз для приёма германских подлодок. Между прочим объяснилось откуда взялись испанцы на сверхсекретном объекте, ремонтной базе, где находился в данный момент наш «Чиндлер» Севернее полуострова, в центре Фуэртовентуры располагался концлагерь для нескольких тысяч республиканцев, побеждённых врагов каудильо Франко. Оттуда по необходимости брали рабочую силу и для секретных подземных судоверфей. Среди узников находили и квалифицированных рабочих и даже инженеров. Порядки в концлагере были суровые, за провинности расстреливали и даже сама мысль о саботаже не могла прийти в головы испанцев, поскольку в этом случае, кроме самого саботажника расстреливали еще десять его товарищей по заключению.

—  «Господин корветтен-капитан, не желаете ли вы совершить с вашими офицерами морскую прогулку в Лас-Пальмас на комфортабельном катере»- обаятельно сверкая жемчужной улыбкой на загорелом лице, спросил Йоган. Я разумеется согласился. Лоцман принёс пухлый конверт и под мою роспись в ведомости выдал всем офицерам по пятьсот испанских песет на карманные расходы. Мне он вручил тысячу.  — «Кавалерам железных и рыцарских крестов полагается премиальная надбавка» — то ли в шутку, то ли всерьёз заявил Йоган. Понять когда он шутит, а когда говорит всерьёз было мудрено, поскольку этот от природы жизнерадостный парень постоянно посмеивался или улыбался.  — «Когда прибудем в стольный град  Лас-Пальмас-де-гран-Канария, вы уж не обессудьте, придётся вам меня потерпеть в качестве няньки. Таков приказ. У нас здесь в канарском раю свои правила, не менее строгие, чем были в  Эдеме  у Саваофа для Адама и Евы и даже строже, поскольку запретных плодов здесь более чем один.»  Я было обеспокоился по поводу своих подчинённых из рядового состава, но Йоган меня утешил: «За ребят не переживайте. Рядовым матросам запрещено покидать пределы окрестностей виллы Винера, но как говориться: «У них всё будет!» Неподалёку, на песчаных пляжах Кофете, полно уютных местечек. Вечером, как стемнеет, они роскошно отдохнут в тёплых водах архипелага. Будет им и классная еда от пуза и хорошее местное вино и самое главное спецбригада девочек из местных. Эти ангелочки тоже часть базы. У них бессрочный контракт — живут на всём готовом, но не могут покинуть пределов полуострова, секретность, сами понимаете. Семьи получают неплохие деньги, так что никто не в обиде.»

Когда мы поднялись на борт действительно роскошного белоснежного катера, более смахивающего на небольшую моторную яхту нас ожидал ещё один сюрприз. Из каюта, ниже палубы катера, выбежала, дружелюбно помахивая лохматым хвостом большая чёрная собака, следом поднялся высокий моложавый мужчина лет сорока пяти, в тёмных солнцезащитных очках и элегантном белом костюме. Йоган вскочил, вытянувшись во фрунт и скомандовал: «Господа офицеры!»  Все присутствующие выполнили команду. — «Прошу без церемоний, господа! Йоган, я же просил вас! Это мне штатскому шпаку впору перед вами боевыми офицерами прямую спину держать. Продолжайте отдыхать, господа.» — и повернувшись ко мне с улыбкой протянул руку — «Позвольте представиться, Густав Винер, а  вы тот самый герой-подводник Отто Фридрих фон Шторм. Не согласитесь ли спуститься со мной в каюту?» Как там обозвал вас идиот-щелкопёр из Беобахтер: «Друг русалок» ? ! — продолжил он улыбаться, спускаясь в каюту и оглядываясь через плечо — «Забавно! Знаете, Отто, вы позволите вас так называть?» — я разумеется не возражал.  Винер усадил меня на мягкое сиденье возле откидного столика и принялся разливать по рюмкам коньяк, добытый из мини-бара скрытого в переборке катера  — «Знаете, Отто, как я соскучился по равному собеседнику, посему прошу простить меня за возможно излишнюю болтливость. Вы я вижу молчаливы, как настоящий тевтонец, потомок древнего рода. Я же, корветтен-капитан, абсолютно штатский человек, хотя между нами, в абвере имею звание  штурмбаннфюрера, но это меня не греет, все мы дети своего времени. Есть у меня одна слабость, я страстный коллекционер. Вы будете смеяться, Отто, но я коллекционирую автографы известных людей. У мня есть росчерки на фото всех вождей Рейха, включая разумеется Самого. Есть автограф каудильо Франко и его ближайших сподвижников, но кроме этого в нарушении всех правил и режима секретности я увлёкся собиранием росчерков командиров У-ботов, попадающих ко мне в гости. Вы не волнуйтесь, я держу свою коллекцию вместе с секретной документацией в спецсейфе, в случае чего всё будет уничтожено автоматически, такой уж это умный невскрываемый, несгораемый шкаф.»

Я не стал кочевряжится и надписал страстному коллекционеру собственное поясное роскошное фото, которого не было и у меня самого. Я смотрелся на нём совершенным отретушированным павлином. В парадном кителе, рыцарскй крест с дубовыми листьями на шее и железный первой степени на левой груди. Шевелюра напомажена, как у гамбурского сутенёра и расчёсана на прямой пробор.  — «Вы не представляете, Отто, как тяжело иметь дело с испанцами.» — продолжил свой монолог Винер —  «Они упрямы, как андалузские ослы и столь же покладисты. Фюрер после истории с отказом каудильо участвовать в операции по взятию Гибралтара терпеть не может генерала Франко. После личной с ним беседы Гитлер в негодовании заявил, что чёрт де ему послал союзничка, типичного, внешне и внутренне, симита. У нашего вождя, доложу я вам, имеется абсолютный нюх на иудеев, как  у хорошего композитора  абсолютный слух на  музыкальные темы.  Мы в Абвере копнули родословную Франко и что же вы думаете: по материнской линии  он маран, крещёный еврей. Его мать  Пилар-Баамонде прямой потомок великих равинов  Пардо — Иосифа, Йосии и Давида. Франсиско Франко-Баамонде и по отцовской линии истинный еврейский ариец, ха-ха-ха.» — пёс Винера, разлёгшийся на деревянной палубе у наших ног, поднял голову и вопросительно посмотрел на хозяина. Густав успокаивающе погладил собаку по холке и продолжил: « Городок Франко, родина его отца типичное маранитское галисийско-еврейское местечко. Каудильо дал негласное указание своим послам в  Венгрии, Румынии, Греции и петеновской Франции выдавать паспорта тамошним евреям. Только в 1940-м году границу Испании пересекли от 30  до 40 000 ашкеназов. Что сказать? Если всевышний посылает нам таких союзников, то будущее наше не завидно. Впрочем я опять болтаю лишнее, хотя мой корвет» — Винер обвёл рукой каюту катера — «абсолютно защищён от прослушки, можете мне верить,  а вы не тот человек, что строчит доносы.»  После нескольких рюмок коньяка разговорился и я, принявшись живописать приятному собеседнику свои боевые перипетии на просторах Атлантики. Нашу беседу прервал Йоган, спустившийся в каюту: «Господин Винер, на траверзе Лас-Пальмас.»

Я как всегда увлёкся рукописями фон Шторма. Интересная работа помогала мне отвлечься от собственных мрачных мыслей. Сегодня днём я окончательно объяснился с любимой девушкой. Мы зашли с Ленни в уютную кофейню в центре города и я вручил ей, внутренне труся, как заяц, свой подарок — изумрудные серьги, выбранные боцманом. Моя принцесса открыла коробочку и зрачки её расширились, она с искренним изумлением спросила: » Влади, ти грабить старушка ювелир, как Раскольникоф из Достоефски ?» Я не стал просвещать свою девушку по поводу настоящей профессии ограбленной Раскольниковым старушки и без обиняков выдал: «Ты выйдешь за меня замуж ?» У Ленни лицо сделалось каким-то расстроенно-жалостливым. Она встала со своего стула и вплотную подсела ко мне. Девушка положила мне руку на плечо и нежно поцеловала в щёку. — «Влади, ти такой милый и ти отчень, отчень мне нравишься. Я даже тебя люблю, но я не могу замуж. Я иметь план. Через год заканчивать университет Трамсё и ехать поступать в Сарбонна, это в Пари, Франс. Универ нумер шесть, Пьер и Мария Кюри. Я хочу учит медицина, а это, Влади не меньше чем 7-8 лет. Тогда, как я закончить учёба, я смогу думать о муж и дети, а пока нет. Прости меня, я делать тебе больно, но я так решать…» Сказать честно, я ожидал чего то подобного и своим решительно-наивным предложением просто хотел поставить все точки над i. Что сказать, после мягкого, но решительного отказа любимой  я почувствовал разочарование, горечь, боль и … облегчение.

 

1. оберфенрих цур зее —  Выпускник офицерского училища, исполняющий офицерскую должность в ожидании присвоения офицерского звания.

2.  Вилла Винера — Вилла Винтера (Villa Winter) на полуострове Хандия – одно из самых загадочных мест Фуэртовентуры. Группа строений, похожая на крепость, стоит среди скал у деревни Кофете (Cofete). В 1937 г. Хандию арендовал Густав Винтер (Gustav Winter) – немецкий промышленник, сотрудничавший с нацистами. С 1939 года всех местных жителей выдворили из окрестностей Кофете. Дом был окружён забором, по периметру его сторожили охранники с собаками. Дорогу к имению строили заключённые из концлагеря Тефия. Рабочие-очевидцы рассказывали о подвалах и гротах, уходивших глубоко в гору. Были сведения о сооружении подземного тоннеля и о таинственных подводных пещерах, куда в годы войны, якобы, заходили субмарины Вермахта.

3. Каудильо Франко — Франси́ско Паули́но Эрменехи́льдо Тео́дуло Фра́нко Баамо́нде (1892-1975) (исп. Francisco Paulino Hermenegildo Teódulo Franco Bahamonde ) —испанский военный и государственный деятель, правитель Испании 1938-1973, генералиссимус. Носитель титула «каудильо», что в переводе с испанского означает «вождь».

 4.Ашкена́зы (ивр. אשכנזים‎, ашкенази́м; ед. ч. ашкенази́) — субэтническая группа евреев, сформировавшаяся в Центральной Европе. Употребление этого названия для данной культурной общности зафиксировано источниками, относящимися к XIV веку. Исторически бытовым языком подавляющего большинства ашкеназов был идиш. Термин происходит от слова ‘Ашкеназ’ — семитского названия средневековой Германии, воспринимавшейся как место расселения потомков Аскеназа, внука Иафета. По состоянию на конец XX века, ашкеназы составляют большую часть (около 80 %) евреев мира, их доля среди евреев США ещё выше. Однако в Израиле они составляют лишь около половины еврейского населения. Традиционно противопоставляются сефардам — субэтнической группе евреев, оформившейся в средневековой Испании.

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *