П.м.П. часть II. глава 23 «Лицеисты или гаучо из Уругвая»

рассказать друзьям и получить подарок

гаучо []

— «Рыжий, что у тебя с чёрными ребятами вечно какие то истории?» — ехидничали наши морячки, подначивая ненадолго присмиревшего Эпельбаума. Притих он после происшествия с краской из телефона-автомата и нигерийско-норвежским таксистом Одином. Ребята явно намекали на известное приключение Генки на острове Медвежий, когда тот до полусмерти напугал, по его же рассказу, одного чернокожего парня из экипажа диверсионной субмарины «Брунгильды». Тогда Геша, якобы, весьма правдоподобно изобразил привидение немецкого офицера Кригсмарине, меланхолично распевающее Лили Марлен, песенку популярную во времена второй мировой. Произошло это явление «чёрного кригсмаринера» в одном из закоулков бывшей германской базы подводных лодок под названием «Лабиринт». Гена счёл этот вопрос риторическим, и отвечать на него не стал.

Я же предпочёл вернуться к своему куда более увлекательному и постоянному, с недавнего времени, занятию. Известие о трагической кончине матроса Эпельбаума оказалось, как говориться, несколько преувеличенным и от работы с записями фон Шторма меня более ничего не отвлекало. Помнится, я оставил корветтен-капитана в некой загадочной лаборатории. В компании красавицы Чаоры и её великана-брата Агалафа, по совместительству профессора, правда, неизвестно каких наук.  — «Чаора, этот ценный немец твой» — сказал профессор, обращаясь к своей неотразимой сестре. Чаора ничего не ответила брату, а повернувшись ко мне негромко и доверительно сообщила:  «Простите его, Отто. Агалаф порядочный человек и весьма талантливый учёный, но, к сожалению, у него плохой характер и неважные манеры. Я не хотела бы, чтобы вы почувствовали себя подопытным кроликом в наших руках. Для начала, позвольте мне прояснить создавшуюся ситуацию».

Её речь прервал стон, донёсшийся со стороны входной двери в лабораторию. Я повернул голову на шум. На пороге, пошатываясь, стоял Пабло, хозяин таверны Полипо. Он обеими трёхпалыми руками, морщась и хрипло дыша, растирал себе шею. Агалаф что-то сказал ему на смеси испанского и какого-то, незнакомого мне языка. Пабло попытался ответить, но лишь закашлялся. Великан безнадёжно махнул рукой и вернулся к своей работе.   Чаора же предложила мне встать и пройти в смежную с лабораторией комнату. Здесь было что-то вроде места отдыха. Стояли несколько удобных кресел и небольшой стол.  — «Мой брат попенял Пабло, что тот не в первый раз попадается на гадкие трюки Гюнтера» — пояснила она и продолжила: «Мы все четверо: я, Агалаф, Пабло и Гюнт выросли вместе. В одной большой, очень большой семье. В любом случае мне придётся вкратце рассказать вам нашу предысторию:  В окрестностях Монтевидео, столицы Уругвая, с восемнадцатого столетия на нескольких десятках гектаров плодородной земли существовала немецкая сельскохозяйственная община. По разным причинам, о которых рассказывать слишком долго, со временем она стала интернациональной. Хотя местные жители продолжали называть эти земли немецкой колонией, а поселенцев немцами. Последние сто с лишним лет настоящими хозяевами этой общины стали прямые потомки знатных гуанчей. Мы с Агалафом и отчасти Пабло то же отпрыски этого славного племени, которое многие ошибочно считают исчезнувшим. На самом деле испанцы депортировали с острова Тенерифе, нашей прародины, тысячи гуанчей, рассеяв их в своих многочисленных колониях. Несколько десятков знатных семей были переселены в район Монтевидео и стали впоследствии ядром Нации Гаучо, которую возглавил ещё один славный потомок таинственного племени с острова Тенерифе Хосе Артигас. Он был не только отцом-основателем республики Уругвай, но и нашим с Агалафом родным прадедом. Немецкие колонисты, нуждавшиеся в верных союзниках, приняли в своих землях новых поселенцев с далёкого Канарского архипелага. Немцы по достоинству оценили их за честность и благородство, трудолюбие и верность данному слову. В конце девятнадцатого века наш дед, один из сыновей славного Артигаса, нашёл на своей земле богатую серебряную жилу. Как настоящий гуанча он использовал свалившееся на него богатство не для личных целей, а на благо всего клана живущего в пределах немецкой колонии».

Чаора, не прерывая своего рассказа, сварила на спиртовке крепкий кофе и разлила его по небольшим стеклянным стаканам, больше похожим на лабораторные причиндалы, чем на кофейные чашки.     «На тот момент клан гуанчей по численности далеко превосходил число немецких колонистов и превышал две тысячи человек. Большой Совет клана — Тагорор, единогласно избрал нашего деда, которого звали Гуайа — Дух Жизни, верховным менсейем, вождём уругвайского клана гуанчей. Было решено использовать основной доход от серебряного рудника на самое лучшее образование для детей клана. В благодарность за когда-то оказанное гостеприимство, самые способные дети немецких колонистов, наделялись таким же правом на оплаченную кланом учёбу. Для начала была построена большая школа-лицей, где учились вместе дети колонистов-немцев и поселенцев гуанчей. Преподавали в лицее лучшие, каких только удалось отыскать, учителя из Старого и Нового света. Лицей назвали именем основателя — Гуайа. Он постепенно разросся и стал так известен, что многие богатые и знатные семьи южноамериканского континента считали за честь отправить в него на воспитание и обучение своих отпрысков. Жила серебра давно иссякла, но выпускники лицея Гуайа, закончившие престижные университеты и ставшие в большинстве своём богатыми и влиятельными людьми создали Фонд Гуайа.

На деньги этого фонда обучаются до настоящего времени в лицее и лучших университетах мира потомки коренных жителей Канарских островов. Среди них есть не только гуанчи, уроженцы острова Тенерифе, но и марохеры с Фуэртовентура, бимбалы и ауриты с других островов архипелага.     Понимаете, Отто, все мы: я с братом, Пабло и Гюнтер, в общем, мы вместе учились в лицее Гуайо. Я, Агалаф и Гюнтер родились и выросли в уругвайской колонии, а Пабло привезли учиться в лицей с самого острова Тенерифе. Гюнтер, как вы понимаете, немец из семьи колонистов. Мальчик с самого детства выказывал не только большие способности к иностранным языкам и различным звукоподражаниям, но и весьма скверный характер. Впрочем, это не помешало его принятию в Гуайо. Пабло же, в свою очередь, имел склонность к точным наукам, математике, физике. Он лишь на треть гуанча, но по ныне действующим правилам, ребёнок имел право на оплаченное Фондом льготное обучение. Одна беда, Пабло страдал и страдает редчайшим наследственным дефектом — прогерией, синдромом преждевременного старения. Мало того, что болезнь изуродовала его, но злая судьба, словно не удовлетворившись этим, послала ребёнку ещё одно испытание. Когда Пабло было десять лет, на него напала стая бродячих псов. Как правило, собаки не выносят людей, страдающих той или иной формой физического уродства. Ребёнка вовремя вырвали из клыков стаи, но у мальчика были страшно травмированы кисти обоих рук.  Господин Винер, уже тогда находившийся в этих краях, между прочим, выходец из уругвайской колонии и также выпускник нашего лицея, принял участие в его судьбе. Лучшие хирурги по его просьбе и за его деньги сделали с руками мальчика всё, что могли. Сейчас Пабло своими трёхпалыми кистями управляется с предметами ловчее многих людей с нормальными руками. Та детская травма оставила у Пабло тяжёлую фобию. Он ненавидит и боится собак. Стоит ему услышать, что поблизости находится пёс, как он теряет голову. Единственный представитель собачьего племени, с которым Пабло может какое-то время сосуществовать, это овчарка господина Винера.  Перед тем как бедный мальчик прибыл в лицей, преподаватели провели с детьми разъяснительную беседу. Дети, даже талантливые, как известно, бывают очень жестоки. Однако, все ученики, благодаря умным и тонким речам учителей, заранее прониклись состраданием к новичку. Все, кроме Гюнтера Пруса.

Этот маленький паршивец всегда действовал исподтишка. Раз, уловив страх Пабло перед собаками, он постоянно изводил его, доводя до истерик и обмороков с помощью своих звукоподражательных талантов.  Гюнт, например, когда в конце мая начался период ливневых дождей, по ночам несколько раз пробирался к спальне Пабло и принимался скулить и скрестись в двери, словно приблудный барбос, просящийся в непогоду в дом. Нечего и говорить, что происходило с бедным Пабло. Когда о проделках Пруса стало известно воспитателям, ему пришлось прекратить свои садистские трюки, но только лишь под угрозой исключения из лицея. Надо сказать, что Гюнтер был способным учеником, у которого просматривались, кроме прочего выдающиеся инженерно-конструкторские наклонности.    Теперь к главному, Отто. Я попытаюсь в общих чертах объяснить суть происходящего здесь и сейчас в этой лаборатории. Мы с братом возглавляем важнейшие для науки исследования в области человеческой наследственности. Возможно, хотя я на это слабо надеюсь, вы слышали такие термины, как молекулярная генетика, хромосомы или такие имена, как Мендель, Вейсман, Морган? Это наши великие предшественники, работавшие с растениями, насекомыми и животными «.

Я взглянул на Чаору и, пожав плечами, ответил, что из всех этих терминов и имён смутно помню из гимназического курса естествознания что-то о Менделе. Кажется, он занимался скрещиванием каких-то растений в монастырском саду. Моя очаровательная собеседница c лёгким, ожидаемым разочарованием, покачала головой:  «Разумеется, Отто. Это слишком специальные знания и вы вовсе не обязаны быть в них посвящённым. Уже хорошо, что вы что-то помните о «Законах Менделя». Грегор Мендель был основоположником исследований механизма наследственности. Во всяком случае, вы не могли не слышать о такой популярной науке, как евгеника, не правда ли, Отто?»  Я, почувствовав себя нерадивым учеником, перед строгой экзаменаторшей, неуверенно кивнул. О евгенике я действительно слышал. До меня доходили какие-то смутные слухи-сплетни о планах наших вождей по выведению расы чистых арийцев. Кажется, для этих целей отбирали лучших представителей немецкой нации из числа отборных эсесовцев и молодых немок. Арийские девушки беременели и рожали от арийских парней в специальных роддомах, а их потомство получало арийский уход и, разумеется, истинно арийское воспитание. Сей наукообразный процесс, сильно напоминал хлопоты по селекции породистого скота. Эта идея отдавала такой запредельной пошлостью, что ничего, кроме тоски, у меня не вызывала. Я так и сказал Чаоре. Она же в ответ тонко улыбнулась и после небольшой паузы продолжила:  «Согласна с вами, господин офицер. Гитлер и его окружение это все сплошь законченные пошляки.   Любую интересную идею, включая научную, они с лёгкостью превращают в чудовищную непристойность. Его арийские законы и закон об эвтаназии неполноценных членах общества из той же серии. Впрочем, он плагиатор.

В середине и конце тридцатых в некоторых американских штатах под сенью закона творились не менее ужасные вещи. Например, женщину по решению суда могли приговорить к принудительной стерилизации, лишь на том основании, что несколько её близких родственников являлись уголовными преступниками. Называлось эта мерзость социальной евгеникой.  Интеллектуальные плебеи не способны на необходимую истинному учёному широту духа и мысли. Они страшно вредят истинной науке, пачкая своими грязными руками лучшие и перспективные идеи. Между тем в евгенических экспериментах, основанных на гуманизме и соблюдении исконных прав человеческой личности нет ничего плохого. Более того будущее человечества напрямую зависит от учёных-генетиков. Мой брат Агалаф с его фундаментальными работами в этой сфере один из крупнейших генетических исследователей нашего времени. Я лишь помогаю ему по мере моих скромных способностей. Разумеется, мы понимаем, что находимся в самом начале великого пути. У нас уже есть первые успехи и бедный Пабло, тому подтверждение. Обычно, люди, страдающие прогерией, доживают до двадцати, в исключительных случаях до двадцати пяти лет. Месяц назад нашему Осьминогу исполнилось двадцать шесть. Нам удалось создать препарат, замедляющий накопление прогерина, мутированного белка ускоряющего процессы старения в организме больного прогерией. Агалаф назвал этот препарат антипрогерином. Это лекарство, скорее всего, сможет замедлять процесс старения и в нормальном человеческом организме. Однако» — здесь Чаора нахмурилась, и её брови слились в одну тревожную тёмную линию, — «в этом случае могут открыться такие бездны тёмных человеческих страстей, что стоит призадуматься, не открыли ли мы с братом ящик генетической Пандоры. Поэтому, чтобы не искушать судьбу, мы всякий раз изготавливаем не более двух доз препарата, необходимых Пабло для двух суточных инъекций».

Я, между тем, внимательно слушал Чаору. Что сказать, всё, что она поведала, было чертовски интересно, но своя рубашка ближе к телу и у меня на языке давно уже вертелся один единственный вопрос: «Что, собственно, я, Отто фон Шторм, корветтен-капитан кригсмарине тут делаю, за каким дьяволом меня утащили из таверны, лишив общества старого друга Макса и зачем мне все эти преинтересные сказки рассказывают?»  

 

1. Нация Гаучо — современные преемники — народ Ла-Платы — аргентинцы и уругвайцы. Существовала с XVIII-го до начала XX-го. Потомки канарских гуанчей и метисов от браков индейских женщин с испанцами. Сельское население пампасов. Занимались скотоводством и сельским хозяйством. Сыграли важную роль в заселении Аргентины и Уругвая. Учавствовали в войнах за независимость. Создали оригинальную культуру. Яркое литературное произведение поэма Хосе Эрнандеса «Гаучо Мартин Фьерро «.

2. Хосе Артигас(1764-1850) — виднейший политический деятель Ла-Платы. Борец с испанским и португальским колониальными режимами в Южной Америке. Национальный герой и отец-основатель республики Уругвай. Среди его предков выходцы с острова Тенерифе, гуанчи.

3. Евгеника — (от греческ. породистый) — учение о селекции человека, улучшении его наследственных свойств, призванное бороться с вырождением.

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *