П.м.П. часть II. Глава 27 «Приключения Наутилуса из Тироля»

рассказать друзьям и получить подарок

Глава  27  “Приключения  Наутилуса из Тироля“

Приключения  Наутилуса  []

Глава 27 “Приключения Наутилуса из Тироля“

В   Кольский  залив, отремонтированный и посвежевший  “Жуковск”  входил медленно и солидно, как полагается уважающему себя работяге-моряку, вернувшегося после  буйных и солёных передряг в родной дом. Вот уже остался позади остров Кильдин и показался  на левом берегу славный город Североморск, столица Северного флота. Слева по курсу,  на  рейде Североморска  возвышалась над тёмной водой залива   серая громада тяжёлого  авианесущего  крейсера “Киев”. Над ним завис взлетающий палубный штурмовик  Як-38.  Через мгновение самолёт,  развернувшись  курсом  на северо-запад и слегка задрав острый нос  вверх, с воинственным рёвом исчез в полярном небе.

Если бы только знала команда грозного авианосца, что через какие-то тринадцать лет этот постаревший стальной советский  богатырь будет за гроши продан украинским  правительством китайцам и превращён сначала в увеселительный аттракцион, а затем и в фешенебельную плавучую гостиницу.

Если бы могли  наши военные моряки предположить такое, то ещё в 92-году, когда при разделе флота  крейсер передавали независимой  Украине, наверняка открыли бы все его кингстоны где-нибудь в открытом море, выбрав место поглубже.  По крайней мере, боевой корабль, как в песне Макаревича,  умер бы естественной смертью, избежав позора на старости лет.

 

“Жуковск”  по команде диспетчера, отдав правый якорь, встал на рейд напротив посёлка Дровяное.  Обычное место ожидания перед постановкой к причалу. Я в качестве вахтенного матроса стоял на промысловой  палубе у правого борта, поджидая катер с погранцами и таможней. Наверху, на втором этаже палубной надстройки из открытого иллюминатора штурманской рубки по УКВ-станции слышались  треск и мужские голоса.

Вахтенный штурман, переходя с канала на канал, развлекаясь, подслушивал чужие разговоры, в надежде погреть уши интересным междусобойчиком или порадовать душу свежим анекдотом. Занятие не совсем моральное, но вполне  общепринятое, по крайней мере, в те годы. Современные моряки, наверное, никогда не позволили бы себе так опускаться.

На промысле не только вполне законные расспросы на тему: кто и где, сколько поднял рыбы, но и  подслушивание чужих производственных бесед называлось “сбором информации”.  Вот и вернувшись с моря, наши штурманцы по инерции её собирали, но уже для собственного удовольствия. Однако станция в штурманской рубке должна была находиться на дежурном диспетчерском канале.  А посему, засиживаться на чужих беседах более минуты не стоило, иначе можно было проворонить вызов диспетчера.

В рубке послышался глухой, ворчливый голос нашего капитана Владлена, обращённый к вахтенному второму штурману:

“Иваныч,  хорош  коллег подслушивать! Вызови-ка ты мне лучше  “Климовск “. Он сейчас на отходе, там Шептицкий  капитаном. С ним говорить хочу”.

— “ “Климовск “,  “Жуковску“!   “ —  вышел в эфир Алексей Иваныч “  “Климовск “,  “Жуковску“!  Приём!“

— “Слухает “Климовск “! “Жуковск“,  шо хотел? Приём!“ – раздался в ответ  ленивый, с мягким южнорусским акцентом голос.

— “Шо, Шо! Через плешо! Следите за языком в эфире! Вы вахтенный помощник  или торговка семечками с  вокзала? Капитан ваш на борту? Приём! “ – с железной логичностью отчитал ленивый голос явно не находящийся в духе Владлен.

— “ Та ни-и! Я не помощник вахтенный. Я вахтенный матрос Тарасенко Ляхсандр  Хряхорич.  Вахтенный наш, второй штурман с бумагами возится, так я за него, мил человек. Сам-то ты, хто будешь? Шо хотел-то?  Приём! “ – отозвались с “Климовска “

— “Слухай  сюды, Хряхорич!“ зашипел Владлен в трубку, закипая, как чайник на плите – “На связи капитан “Жуковска“  Или ты мне, Ляхсандр сию минуту зовёшь на связь капитана Шептицкого или завтра же едешь взад в свою станицу! На родину! На тихий Дон! В ночное! Коней пасти! Ты понял, орёл степной? Приём! “

— “Ой, та вы не серчайте, товарищ капитан Жуковский!“ – зачастил озабоченный таким поворотом  матрос Тарасенко — “Вахтенный штурман уже посланный.  А  вот и товарищ капитан Шептицкий  туточки. Передаю трубку. Приём! “

В эфире что-то заскворчало, как яичница на сковородке, после чего раздался глухой звук, как будто уронили в погреб мешок картошки.  Придушено, словно из таинственного далёка  прозвучали несколько популярных  русских слов,  часто употребляемых для борьбы со стрессом.

— “ “Климовск “,  “Жуковску“!   “ —  Озабоченно вопросил Владлен Георгиевич — “ Витя?! Шептила?! Ты что там упал что ли? Приём!“

— “Шептицкий на связи!“ – прозвучал в ответ весёлый голос — “Владя! Дураченко! Привет! Да это не я упал. Пока ещё. Тут у меня один чудовищно ловкий донской ковбой  в первый рейс выходит .  На морские просторы стало быть. Это он в который раз о высокий порожек, то бишь, комингс, обеими ногами зацепился и кубарем по трапу вниз. Осваивает казак пароход, стало быть. Ты как сам-то, Владлен? Тут про твой “Жуковск“ народ уже былины слагает. Встретиться  надо бы, потрендеть за жизнь. Как думаешь? Приём!“

—  “Да, Витя. Встретиться не помешало бы, но ты же в рейс отходишь. В конторе от начальства по нашему поводу слышал что-нибудь или как? Приём!“

— “Ну как, Георгич? Ты же сам понимаешь. От начальства нашему брату мореману ничего путного ожидать не приходиться. Да и разговор этот не эфирный, стало быть. Ты вот что, Владлен. У меня отход как минимум на сутки, другие  задерживается. У старпома проблемы семейные, так что замену жду. Ты как погранцов с таможней пройдёшь, подгребай ко мне на рейдовом катере, лады. Так что посидим за рюмкой чаю да о делах наших скорбных покалякаем.  Как понял? Приём!“

— “ Понял тебя, Витя. Завтра же у тебя буду. До связи! Приём!“

— “  До связи, Георгич. Завтра встретимся, нормально побеседуем. Пока“.

На этом небольшой радиоспектакль нашей морской самодеятельности похоже закончился. Меня вскоре сменили на вахте, и я поспешил в кубрик, надеясь, что хотя бы на этот раз  смогу спокойно поработать с подстрочником записей фон Шторма. Как то так получалось, что  всё время что-то или кто-то мешал  моим творческим поползновениям  и записать более одной страницы за сутки или даже двое мне не удавалось. Что поделать, матросский кубрик не читальный зал районной библиотеки. Однако потихоньку, но дело всё-таки шло.

“Я очень уважал старика Тима Шульца, своего сорокалетнего рыжего, хотя уже с серебристыми проблесками седины старшего помощника. Шульц был нормальный мужик и бывалый вояка. Его пару раз прочили на командирскую должность, но он всякий раз отказывался. Мотивировал он свой отказ от командирства своеобразно. Мол, не чувствует в себе капитана.

Мне же под большим секретом в клубе подводников за очередной бутылкой  мадеры он как-то поведал свою странную историю.  Какая-то старуха цыганка  из странствующего цирка в юности гадала ему  по руке  и нагадала, что будет он моряком и дослужится до капитана корабля, но его первый капитанский рейс будет для него и команды роковым.

На деревенского парня это гадание произвело сильное впечатление. Он ещё и моря то не видел, но был уже суеверен, как бывалый корсар. Я тогда улыбнулся про себя и счёл эту байку безвредной  причудой  старого моряка. Почему старого?  Да просто Шульц в шестнадцать лет в одних длинных кожаных шортах с широкими подтяжками сбежал из своей тирольской деревни, бросив на братьев и родителей стадо дойных баварских  коров в тридцать голов и дедовскую сыроварню в придачу. Выбрал он для  побега вечер праздника Октоберфест, когда и гости и хозяева, уговорив не одну бочку крепкого деревенского пива, заснули богатырским сном. Женщины разошлись по домам, как и большинство мужчин, в основном пожилых. На дворе стояла  осень  шестнадцатого года. Молодые и здоровые баварские мужики кто воевал, а кто уже успел сложить голову на восточном,  западном ещё бог весть каком фронте.  Несколько, вернувшихся с войны  инвалидов по слабости  здоровья быстро напились допьяна и были уведены, а кто и унесён  своими крепкими деревенскими  жёнами по родным дворам.

Лишь с десяток юнцов, товарищей Тима почили за длинным столом, разместив рыжие и белобрысые головы  между тарелок с жареными сардельками, свиными ножками, тушёной капустой и огромных кружек  с  недопитым баварским.

Мальчишкам исполнилось по шестнадцать лет, и они впервые приняли участие в празднике. Кое-кто удобно устроился  у ног своих товарищей, благо длинная скатерть, до земли свисающая со стола, создавала приятную иллюзию полотняного алькова.  Холода ещё не настали, и серьёзной простуды можно было не опасаться. Шульца пиво не интересовало.  Он бредил морем, а точнее безбрежным и бездонным, как небо океаном. В десять лет он прочёл привезённые дядей с ярмарки Остров сокровищ и Робинзона  Круза.  В одиннадцать   он договорился со стариком учителем, у которого была неплохая  домашняя библиотека, и помогал ему по хозяйству, работая  в доме и  огороде. За это он получил доступ к  книгам учителя и пропадал у него вечерами напролёт, читая, как говориться, запоем. “Двадцать тысяч лье под морями “ бородатого француза Жюль Верна совершенно пленили юного Тима. Он с жаром пересказал книгу  друзьям. Те выслушали его с интересом  и, наверное, в благодарность дали  своему приятелю прозвище Наутилус. Тим не обиделся  и даже со временем  привык гордиться своим вторым именем.

У Наутилуса давно созрел план побега. Он выменял у друзей за дедовский охотничий нож  три старинных серебряных талера 1802-года  с полустёртым чеканным профилем короля Саксонии  Фридриха  Августа. У короля была массивная челюсть и легкомысленная девчоночья косичка, однако приятная тяжесть серебра внушала уважение. Времена стояли голодные и прихваченные с собой  смышлёным деревенским парнем пяток больших кусков солёного шпика и пара кругов домашнего сыра были ценнее денег. Так он довольно быстро по железной дороге добрался до Гамбурга, расплачиваясь с машинистами паровозов деревенскими харчами.

Из документов у Шульца была выписка о крещении из деревенской кирхи,  выманенная у выпивохи  викария за пару бутылок шнапса и  две дюжины яиц. Плюс вполне солидное свидетельство об окончании шести классов классической средней школы с синей круглой печатью. На печати раскорячился  коронованный и на вкус Тима, довольно скудно оперённый кайзеровский орёл.

В Гамбург Тим-Наутилус  прибыл  во всё тех же кожаных шортах-ледерхозе с защипками и широкими подтяжками, грязно белых гольфах, лишь раз выстиранными за время пути, и  тирольской шляпе с утиными перьями. Не дать не взять  Д’Артаньян тирольский у которого где то по дороге издох верный конь. Вдобавок  ноги  путешественника, стали всё чаще синеть от холода, особенно ближе к вечеру.

Старик еврей, старьёвщик не слишком торопился поменять кожаные шорты Тима на нормальные штаны и рубашку.  Лишь когда парень достал из глубокого кармана заветные талеры, старый заметно подобрел и, тряхнув сивыми пейсами, выдал Шульцу рабочие штаны  чёртовой кожи с крепкими брезентовыми наколенниками, серую нательную рубаху с длинными рукавами и даже драный, но вполне тёплый свитер из бурой верблюжьей шерсти. Экипировав, таким образом, Наутилуса старьёвщик, наверное, растрогался от собственной щедрости и на прощание сунул мальчишке в руку, завёрнутую в газету большую горбушку серого хлеба. Горбушка была посыпана крупной солью и хорошенько натёрта чесноком. Тим, ничего не евший уже вторые сутки, вгрызся в этот бедняцкий обед с едва сдерживаемой жадностью.  Голод превратил для него кусок грубого, чёрствого хлеба в настоящее царское лакомство.

В порту после расспросов он поднялся на борт старого и ржавого, но настоящего морского судна. Кряжистый  боцман с сивым носом, недолго поговорив с ним, приказал поднять сорокакилограммовый мешок с углём и, взвалив поклажу на спину, сделать несколько кругов по палубе. Да не просто шагом, а вполне себе живой, радостной  трусцой. Деревенская закалка не подвела. Через пять минут моряк остановил раскрасневшегося, взмокшего от пота Тима и удовлетворённо хмыкнув, объявил мальчишке, что тот принят на борт в качестве юнги. Счастливый Шульц отправился в матросский кубрик. Так началась его длинная морская жизнь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *