П.м.П. часть II. глава 8 «Субмарина U-666 «Дракон Апокалипсиса»

рассказать друзьям и получить подарок

drakon-apokalipsisa

После возвращения из дома Бьернсонов я застал боцмана  мирно похрапывающим в своей каюте. Нежный запах копчёного сала распространялся из объёмной сумки, стоящей у изголовья его койки. Дабы спасти продукт от крысиного поругания я завернул сумку в кусок парусины и спрятал её в большой холодильник на камбузе, не забыв прикрепить записку: «Не влезай — убъёт! Боцман.» Меня распирала новая информация. В коллекции драгоценных, в основном нумизматических редкостей прадеда Ленни Юрия Карловича Кяхере оказалось действительно масса интересных вещей. Кроме древних персидских, византийских, османских и иных монет, кинжалов дамасской стали, золотых и серебряных элементов доспехов давно истлевших полководцев из скифских курганов я дольше всего рассматривал серебряные древнерусские гривны и главное — круглый  императорский знак с Гербом византийской династии Палеологов. Как пояснил владелец коллекции:  «Этот трёхкилограммовый  золотой медальон скорее всего помещался на высоком изголовье, спинке трона наместника в столице крупной византийской провинции в зале приёмов. По традиции своим пышным и драгоценным убранством должным вызывать трепет и уважение перед богатством и мощью Империи у иноземных послов сопредельных диких и варварских территорий.

Это конечно было интересно, но ещё интереснее было, что семейство Бьернсонов и лично Юрий Карлович без сомнения каким-то образом связаны с покойным экс-командиром «Чиндлера». Ведь именно этого золотого орла, человек скрывавшийся под именем Верманда Варда, так подробно описал на страницах своего дневника. Хотя нет, это не дневник, а записи мыслей и воспоминаний. Своеобразное «Былое и думы» от графа   Отто фон Шторм. Я вернулся в каюту боцмана и автоматически принялся листать эти тетради. Из одной вдруг выпали два исписанных тетрадных листа в клеточку. Так и есть. Свежий подстрочник. Устиныч перевёл больше, чем дал мне для литературной обработки. «Ну не может он без своих боцманских хитростей» — улыбнулся я про себя и  жадно принялся за работу.

«Я бывший корветтен-капитан кригсмарине, бывший командир U — 56, чёртова счастливчика У — бота по прозвищу «Чиндлер», кавалер Рыцарского креста Отто фон Шторм ныне проклятый изгой объявленный военным преступником за то, чего никогда не совершал: подлые убийства, расстрелы беззащитных моряков и гражданских лиц, экипажей торпедированных мной союзнических кораблей и транспортов.

Осенью 1942-года в Южной Атлантике «Чиндлер» под моим командованием  торпедировал и потопил английский транспорт «Лакаон». Эта посудина, как выяснилось позднее, перевозила чёртову прорву народа: английских солдат, гражданских с женщинами и детьми и даже итальянских военнопленных с их польскими конвоирами. Вообщем повезло мне потопить хренов Ноев Ковчег, где всякой твари по паре. Только вот вместо зверей и птиц были живые беспомощные люди. Как офицер и человек чести я поступил так, как должен был поступить. В перископ я наблюдал, как сотни людей, спасая свои жизни дерутся за места в шлюпках, видел барахтающихся в воде и тонущих пассажиров транспорта. Мною было принято решение о всплытии и начале спасательных операций.

Вскоре после их начала лодка представляла собой настоящее вавилонское столпотворение.  «Чиндлер» был заполнен спасёнными до отказа и даже на палубе не было свободного места. Радист по моему приказу передал в эфире на открытых частотах наши координаты и просьбу ко всем находящимся поблизости кораблям и судам, вне зависимости от национальной принадлежности, прибыть к месту нашего нахождения, чтобы принять на борт терпящих бедствие. Через сутки подошёл французский эсминец, направлявшийся по приказу маршала Петена из Гвианы в Тулон и стал принимать на борт людей. Однако народу было слишком много и большая часть осталась на месте. На следующий день к нам на помощь прибыла итальянская субмарина. Увидев соотечественников всполошились пленные итальянцы, которые находились в двух связанных вместе  шлюпках. Их, видимо по инерции, продолжали охранять польские конвоиры. Итальянцы стали бросаться за борт, чтобы доплыть до своего корабля. Поляки же принялись колоть их штыками и нескольких закололи насмерть. Мне пришлось лично вмешаться для предотвращения бессмысленной бойни и прокричать в рупор, что если начальник польского конвоя не уймёт своих ретивых подчинённых, то я лично выброшу за борт их всех и его первым.

На  третьи сутки подошли два наших У-бота и взяли часть людей к себе на борт, часть пересадили на спасательные надувные плоты. И опять всё ещё много народа осталось ожидать помощи. Наступил день четвёртый. С нами на связь вышел ещё один француз, большой военный корвет, так же направлявшийся в Тулон по распоряжению вишистского правительства Франции. Позже стало известно, что по приказу маршала Петена в Тулоне была затоплена большая часть французских военных кораблей, с тем, чтобы они не достались ни союзникам, ни силам Оси. К вечеру четвёртого дня появился этот проклятый американец, бомбардировщик В-24  «Либерейтор «. Я приказал  растянуть на палубе белое полотнище с красным крестом и просигналить проблесковой лампой о том, что мы ведём спасение союзнических солдат, а так же детей и женщин, но американца это не остановило. Этот подонок сбросил бомбы, покалечив и убив множество народа: и несчастных гражданских и собственно солдат союзной армии.  «Либерейтор » улетел, но только для того, чтобы пополнить боекомплект и вернувшись продолжить своё подлое и  кровавое дело. Опять были жертвы,  кроме того хотя и американец не был снайпером бомбометания, но  «Чиндлер» всё-таки получил повреждения.

Мне  не оставили выбора, пришлось высадить спасённых на все имевшиеся плавсредства и срочно уходить на погружение, спасая  лодку. Воистину ни одно доброе дело не остаётся не отомщённым. Благородство  дорогое удовольствие, часто дороже жизни, но ни экипажем, ни субмариной я рисковать не имел права. После этого случая командующий кригсмарине гросс-адмирал Дениц под угрозой трибунала запретил всем командирам У- ботов всплывать и спасать экипажи и пассажиров, торпедированных ими кораблей и судов. В сорок третьему  наш подводный флот понёс тяжкие потери. К концу этого, чёрного для нас года, погибло 245 наших У — ботов. Причин тому было много: захват союзниками последней модели шифровальной машинки Энигма, появление противолодочного оружия нового поколения ( многоствольный миномёт  «Хэджкок», акустические торпеды, поисковики подлодок, реагирующие на магнитное поле) и самое главное то, что союзники понастроили несметную армаду военных кораблей и транспортов. Они просто давили нас численным превосходством. На каждый потопленный нами корабль они отвечали спуском со стапелей на воду четырёх новых.

Погибла большая часть моих друзей, воинов и офицеров не по наслышке знакомых с кодексом чести немецкого военного моряка. Появились новые люди, молодые командиры, головы которых были набиты идеями национал-социализма и осознанием того, что честь и благородство всего лишь пустые звуки, вредные архаизмы, мешающие установлению господства избранной арийской расы к коей  они себя безоговорочно причисляли. Мало кто из них был трусом, в подводники такие не идут, но по моему наблюдению личная смелость нисколько не мешает человеку одновременно являться законченным  мерзавцем. Причина тому забвение элементарных моральных принципов,  способности к состраданию или если угодно: убийство в человеке человечности. Пришли люди очарованные злом, сатанинскими эманациями пронизывающими всю демагогическую доктрину Гитлера. Большинство из нового  пополнения подводников кригсмарине (а это были исключительно добровольцы) отбирались из активных членов НСДАП. Таких как я, просто выполнявших свой воинский долг перед Германией, учитывая былые заслуги перед Рейхом, оставили в покое и не требовали вступления в партию. Новички, которые теперь составили подавляющее большинство, общались с нами с подчёркнутым уважением и едва скрываемой снисходительностью. Так обращаются с заслуженными стариками выживающими из ума, прощая им их стариковские странности, вроде разговоров о чести офицера и моряка и таком смешном и нелепом понятии, как  благородство.

После одного или двух боевых походов со многих из них слетала эта идеологическая шелуха. Хлебнув лиха они становились более человечными, но были и упёртые фанатики-наци и развращённые войной индивиды с ущербной психикой и откровенно садистскими наклонностями. Они не стесняясь хвастались, как после торпедирования какого нибудь союзного корабля или судна всплывают и лично или с помощью желающих поразвлечься членов  своего экипажа, расстреливают из палубного орудия, пулемётов и автоматов беззащитных  спасающихся людей.  Эти сучьи дети специально брали с собой в поход дополнительное стрелковое оружие и запас патронов. Особым шиком у них считалось стрельба по живым мишеням из снайперской винтовки. Часто по пьяному делу они трепались, что ради забавы расстреливают нейтралов, мелкие суда и даже французские рыбацкие баркасы, записывая их в корабельный журнал, как неприятельские. Таких офицеров в нашей среде стали называть «СС-маринен». Их были считанные единицы, но по их «подвигам» судили обо всех немецких подводниках.

С одним из таких маньяков мне не повезло познакомиться на нашей базе У- ботов, что располагалась в Сен-Мало в Бретани на северо-западе  Франции. Его звали Гюнтер Прус, а прозвище он имел Щелкунчик, за неприятную,  словно грубо вырезанную из дерева физиономию с массивной челюстью. К тому же он являлся «счастливым» обладателем огненно-рыжих волос и скрипучего, как несмазанная дверь голоса, плюс бесподобного по отвратительности, словно воронье карканье, смеха. Это субъект, ко всем его странностям, оказался выпускником — отличником кораблестроительного факультета, полиглотом, владеющим пятью языками, включая английский и французский и к тому же смелым и решительным  моряком. Уже в первом походе он, будучи всего лишь лейтенантом, заменил убитого командира и раненого старшего офицера и принял на себя командование У-ботом. Вдобавок он умудрился потопить английский эсминец. За эти подвиги он был повышен в звании сразу на две ступени, до капитан-лейтенанта. Прус  был награждён Железным крестом 2-го класса и получил под командование новенький У-бот U-266.

Перед первым своим походом в качестве командира Гюнтер, в нарушении всяческих правил и морских суеверий, распорядился переделать двойку бортового номера в шестёрку, чтобы получилось библейское «Число зверя». Лучший художник и татуировщик из моряков базы по его заказу намалевал на рубке подлодки эмблему в багровых тонах: семиглавое рогатое чудище из Апокалипсиса  —  «Зверя, вышедшего из моря».  U — 666 вернулся из Северной Атлантики на базу через три месяца, потопив около десятка судов и кораблей английского транспорта, шедшего с грузом оружия и продовольствия для русских. Щелкунчик получил Железный крест 1-го класса и новое уважительное  прозвище для своего доблестного  корабля — «Дракон  Апокалипсиса». Молодые подводники смотрели на него с обожанием, как на героя, коим он де факто и являлся. Когда Прус своим скрипучим голосом, перемежавшимся скрежещущим смехом, рассказывал о своих «гуманитарных акциях» его поклонники восхищённо смеялись вместе с ним.

«Гуманитарные акции» заключались в следующем: Гюнтер всплывал на своём U-666 посреди обломков и разлитого на волнах дизтоплива в море  с десятками спасательных шлюпок и резиновых плотиков, заполненных людьми и из палубного зенитного пулемёта лично расстреливал несчастных.  «Гуманитарными»  он называл свои действия из тех соображений, что оставь он в живых моряков с потопленных им судов и большинство из них умрёт, так и не дождавшись помощи, посреди ледяных вод Северной Атлантики медленной мучительной смертью от переохлаждения. Он же дарил им быструю смерть от сотен крупнокалиберных пулемётных пуль, используя их в качестве мезерекордий — «кинжалов милосердия». В его словах была  какая-то сатанинская, нечеловеческая логика.

Ещё он любил весело, подробно и со смаком порассказать, что частенько перед расстрелом пускался в продолжительные разговоры со своими будущими жертвами и даже знакомился с ними, расспрашивая о детях и жёнах. Однажды, когда этот садист  в нашем загородном клубе офицеров-подводников, в окружении молодых поклонников принялся разглагольствовать подобным образом, мне приключилось оказаться неподалёку. Надо сказать, что все моряки крепко выпили и я не был исключением. Послушав некоторое время рассказы этого негодяя, я не выдержал и оставив свою компанию, подошёл к столику этого «Дракона  Апокалипсиса». Не говоря ни слова я отправил в нокаут самого Щелкунчика и нескольких его приятелей, попытавшихся прийти к нему на помощь.

Драки в клубе подводников редкостью не были.  Вымотанные в походах кригсмаринеры частенько  «выпускали пары» подобным образом. Но в нашей стычке с Прусом было нечто особое. Драка между двумя героями, командирами «счастливых»  У — ботов это уже не банальная пьяная потасовка. Состоялся суд офицерской чести ( пережиток прошлого ), который решил, что рыжий бес подвергся ничем не спровоцированной агрессии с моей стороны, а значит имеет право на сатисфакцию. Извиняться я отказался, а дуэли в военное время запрещены. Хотя этот запрет тайно и в исключительных случаях нарушался.  Гюнтер при всех заявил, что своим правом на удовлетворение он непременно воспользуется и взглянув мне прямо в глаза, с кривой улыбкой добавил: «Всему своё время, милый граф. Всему своё время… «

из Википедии:

1) мезерекордия — «кинжал милосердия»  (фр. misericorde — «милосердие, пощада»)  — кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением  для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов, использовался для добивания поверженного противника, иными словами — для быстрого избавления его от смертных мук и агонии.

2)   «Число зверя»   — особое число, упоминаемое в Библии, под которым скрыто имя апокалиптического зверя. Число зверя равно 666.

3) «Дракон  Апокалипсиса» — Зверь Апокалипсиса — персонаж книги Откровение в Библии.  Всего в книге Откровение упоминаются два зверя. Один из них выходит из моря, имеет 7 голов и 10 рогов.

 

 

 

 

 

 

 

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *