ПмП часть 2 Глава 36 “Призрак Свободы”

рассказать друзьям и получить подарок

Свобода []

ПмП часть 2 Глава 36 “Призрак Свободы”

                                        Глава 36  “Призрак Свободы”

Ввиду береговой линии мы с Эриком решили идти дальше на перископной глубине. Просто не желали попасть на радар какому-нибудь бдительному американцу. Вест-Индию, антильское море или, как говорят сейчас, карибский бассейн, янки контролировали достаточно плотно, опасаясь, как наших, так и японских субмарин. Особенно опасны были участки возле многочисленных антильских островов и само южноамериканское побережье.  Французская Гвиана ещё год, полтора назад было относительно безопасным местом для наших подлодок, но сейчас всё изменилось и не в лучшую для нас сторону. Недалеко от Кайенны среди множества других, есть группа из трёх небольших, необитаемых островов. Называются они по-французски весьма поэтично ArchipelagoSonge, архипелаг Грёзы.

Среди них есть один островок, с весьма  меланхоличным именем LeFantomedelaLiberte, Призрак Свободы. Название это, скорее всего, навеяно вековым мрачным предназначением этих мест. Вся Гвиана по сути огромная заморская каторжная тюрьма для французских Жанов Вольжанов. Кто-то весьма романтичный в Абвере или где там ещё, придумал назначить место нашего рандеву с загадочным пассажиром у побережья этого самого Призрака. То есть не совсем у берега, вблизи островов полно подводных скал, рифов и даже парочка затонувших во времена лихих карибских пиратов кораблей. Мы должны были в назначенное время ожидать этого мутного субъекта с грузом неподалёку.

В тридцати кабельтовых от берега, в условленных координатах. Мы ждали трое суток, но объект так и не прибыл. Тем не менее, без приказа мы не могли покинуть условленное место. Пришлось выходить на радиосвязь с Центром, кодируя запрос на этой чёртовой Энигме. У меня давно уже сложилось устойчивое мнение, что противник, в частности англичане, свободно читает наши шифровки. Гроссадмирал Дениц, как поговаривали, тоже не доверял шифровалке и потому приказывал как можно чаще менять коды. Мы получили ответ из Центра. В нём было сказано, что объект по какой-то причине задерживается и нам предстоит ожидать его ещё трое суток. Между тем ожидать приходилось, погрузившись на перископную глубину. Несколько раз в опасной близости над нами пролетали самолёты. Если бы лётчики проявили внимание к нашему квадрату или просто, пролетая над нами, по случайности более пристально взглянули вниз, то наверняка обнаружили бы на такой незначительной глубине силуэты наших лодок.

По этому поводу командиру Летучей рыбы пришла в голову одна весьма авантюрная идея. Эрик долго приставал ко мне с уговорами и наконец, убедил. Ночью, со всей возможной осторожностью на малых ходах мы зашли в узкий пролив между двумя островами. Побережье Призрака Свободы со стороны пролива заросло буйной растительностью до самой воды.  Порой клубки нависающих над водой кустарников и переплетённых с ними лиан, укрывали под собой весьма обширные водные участки. Глубина под этим природным камуфляжем тоже была приличной, то есть в два раза превышала осадку наших подлодок. Эти Висячие сады Семирамиды грех было не использовать. Так что Эрик оказался прав. Мы благополучно разместились под этими балконами из живой зелени, да ещё оставалось место для целой флотилии у-ботов. Теперь, по крайней мере, мы могли не опасаться быть замеченными вражескими самолётами и спокойно оставались в надводном положении.

Утром мы решили сделать вылазку на остров. Риск, конечно, был значительный, но сидеть рядом с твёрдым берегом запертыми в железе, как сардины в консервной банке тоже было невыносимо. На резиновой надувной лодке, стараясь не плескать лёгкими вёслами, восемь моряков, включая меня с Эриком, отправились вплавь вдоль береговой линии острова. Вскоре мы подплыли к небольшому песчаному пляжу. Здесь мы высадились, не забыв втащить лодку на берег, под покров невысоких, но плотно стоящих кокосовых пальм. Влажность на берегу с непривычки, казалось, мешала свободно двигаться. Одежда у всех моментально стала сырой. К тому же с небес постоянно моросил лёгкий, но назойливый дождь.

Мы двинулись в глубину острова. Пальмовая роща перешла в густые заросли каких-то экзотических деревьев и кустарников. Мы долго преодолевали  холмистый подъём и, наконец, подошли к краю пологого и глубокого спуска. Внизу раскинулась обширная ложбина, укрытая белесым полупрозрачным покрывалом парящей водяной дымки. Мы спустились вниз. Влажность и без того запредельная стала казаться невыносимой.  Процесс дыхания стал напоминать принудительное питьё противной тёплой воды, словно мы оказались в турецкой бане. Местной живности это обстоятельство ничуть не мешало плодиться и размножаться. Подавали резкие голоса какие-то пёстрые птицы с клювами, напоминающими перевёрнутый, раскрашенный носорожий рог. То и дело мелькали забавные мордочки, длинные крючковатые хвосты и зеленовато-коричневые тушки суетливых и сварливых, как базарные торговки, обезьян. Целеустремлённо, величаво и медленно пробирался по ветвям куда-то пожилой с проседью, серо-зелёный ленивец. Его плоская волосатая физиономия была при этом уморительно серьёзна. Один из матросов не удержался и, подойдя к дереву, снизу пощекотал брюхо зверька стволом автомата. Ленивец, однако не принял этой, пахнущей оружейной смазкой, ласки. С неожиданным проворством животное выбросило в сторону моряка длиннющую, словно телескопическую переднюю лапу. Трёхпалая конечность с мощными желтоватыми когтями пронеслась в считанных миллиметрах от человеческих глаз. Лицо парня, чудом было не расставшегося со зрением, стал белее мела. Впредь будет ему наука, не путать диких животных, какими бы они милыми и безобидными не казались, с домашними любимцами.

Эта экзотическая экскурсия понемногу стала утомлять нас и мы, было, решили повернуть обратно, как в метрах двухстах впереди прогремели два мощных взрыва. Все моментально залегли, ожидая чего угодно. Начиная от продолжения этого внезапного артобстрела, до атаки живой силы неведомого противника. Через минуту взорвался ещё один снаряд или бомба, или антильский чёрт его знает, что. Тем не менее, в нашу сторону, похоже, не стреляли. Эрик с ещё одним матросом со всеми возможными предосторожностями отправились в разведку, в сторону   этих громыханий. Прошло десять с половиной минут. За это время до нас донеслось ещё несколько глухих, удаляющихся разрывов. Вскоре появились наши разведчики. Они шли в полный рост и при этом ещё весело улыбались. Победили они там всех, что ли? – удивлённо подумал я. Эрик приблизился, и со смехом махнув рукой, заявил: Конец войне на острове! Враги повержены, аллес капут! – в этом момент донёсся дальний грохот ещё одного разрыва. Все кроме разведчиков   инстинктивно втянули головы в плечи. Да это деревья стреляют! – продолжал веселиться Эрик – Не верите, так идите и сами посмотрите. Там целая роща с орехами, точь-в-точь, как пушечные ядра. Вот эти орешки на землю падают и взрываются, как настоящие ядра из пушек. Можно подумать, что воскрес пират Генри Морган и ведёт обстрел острова со своего фрегата. Заинтересованные этой шуткой природы мы прогулялись по необычной ореховой роще. Мощные стволы, увитые лианами, растопырились толстыми ручищами веток. Огромные красно-лиловые цветы перемежались гроздьями гигантских орехов, величиной со среднее пушечное ядро. Пёстрые, крупные попугаи усаживались на такую гроздь и под их тяжестью один, иногда два ореха падали на землю. Эти штуки взрывались, словно начинённые порохом, разбрасывая вокруг белую желеобразную мякоть, полную семян.

На обратном пути приходилось тяжелее, поскольку путь в основном лежал вверх по холму из ложбины. Добравшись до кокосовой рощи у берега, мы решили устроить привал. Эрик подошёл к нашей надувной лодке, укрытой опавшими пальмовыми листьями и удивлённо хмыкнул. Я приблизился к нему. Эрик молча указал на следы от ботинок. Рисунок его подошвы совершенно не совпадал с нашими следами. Я приказал матросам, не поднимая шума, срочно прочесать  рощу и её окрестности. Шум, всё-таки, случился. Двое наших у самой воды, на границе песчаного пляжа и зарослей кустарника, нашли отпечатки ботинок идентичные тем, что обнаружил Эрик возле лодки. Один из матросов достал карманный фонарь и, включив его, попытался осветить затенённое внутреннее пространство этой плотной зелёной массы. Приглядевшись, моряки увидели в глубине, среди шипастых веток и змеящихся лиан, силуэт лежащего на земле человека. Оставалось только гадать, как ему удалось забраться так далеко, в самое нутро этих гиблых дебрей. Матросы окликнули его, но человек не ответил, возможно, он не понимал по-немецки. Тогда я заговорил по-французски. Пришлось объяснить ему, что, либо он сам выберется к нам на свет божий, либо будет немедленно расстрелян моими людьми. Я блефовал, поскольку открывать огонь и возможно тем самым рисковать обнаружить себя в наши планы не входило. Не знаю, чем руководствовался неизвестный, догадывался он о том, что стрелять в него не собираются или нет, но с хорошим марсельским акцентом он попросту послал меня ко всем швабским чертям. Эрик уже был рядом с нами и, выслушав эти французские любезности, поступил просто и без затей. Он сходил к лодке и принёс небольшую канистру с горючим. Затем открыл её и принялся плескать внутрь зарослей. Резкий запах солярки разнёсся по всей округе. Обитатель зарослей беспокойно заворочался и хриплым голосом, изрыгая проклятья на  марсельском арго, принялся выползать из своего убежища.

Вскоре виновник торжества предстал перед нами во всей красе. Это был низкорослый, но жилистый, загорелый до медной красноты субъект, облачённый в изодранный рабочий комбинезон и грубые башмаки. Если бы его собственная кожа не напоминала бы больше дублёную татуированную шкуру, то он от множества глубоких царапин и порезов просто бы истёк кровью. В его же случае раны лишь немного кровоточили. Матросы связали ему руки за спиной, затем обыскали, и нашли в нагрудном кармане комбинезона самодельный нож грубой работы. Рукоятка этой остро отточенной железки была обмотана светлой, когда-то бечевой. Теперь же она была почти чёрной от запёкшейся крови.

Мы стояли тесным полукругом вокруг сидевшего на песке пленника, когда вернулась последняя группа моряков, ходивших на прочёсывание местности. — Командир – обратился ко мне Густав, старший боцман из моего экипажа – там за рощей мы труп нашли, песком присыпанный. Здоровый такой мужик был, да ему кто-то горло от уха до уха распластал. Густав пристально посмотрел на сидящего со связанными руками человека. Тот почувствовал взгляд и поднял голову. Пленник ответил боцману таким пронзительно волчьим взором исподлобья, что моряк невольно отвёл глаза от его исполненного звериной злобы лица. — Труп за рощей твоя работа? – задал я вопрос оборванцу. Тот ощерился редкими гнилыми зубами и смачно плюнул в мою сторону. Густав приблизился к наглецу и нанёс ему короткий и резкий удар носком ботинки под дых. Бродяга завалился на бок и захрипел. Я невольно поморщился.  Матросы, видимо, тоже решили поразвлечься.  Они обступили несчастного и принялись методично и со знанием дела избивать его.

– Хватит, парни – приказал я – он, похоже, сознание теряет. Вступил в дело Эрик со своим небогатым, но сносным французским:

Слушай, красавец — обратился он к пленнику, лежащему на песке. Тот дёрнул окровавленным ртом и повернул голову к говорившему – тебе лучше отвечать на вопросы – продолжил Эрик – мы, как ты уже догадался, немцы и умеем допрашивать. Сейчас или через полчаса, но ты, так или иначе, заговоришь. Так стоит ли мучиться? На крайний случай для упрямцев у меня есть вот это – Эрик поднял и поплескал у его носа канистрой с горючим. Желаешь узнать, что испытала в последние минуты ваша героиня, святая Жанна д’Арк?

— Ты очень убедителен, бош – усмехнулся лежащий на песке француз. Он, кряхтя от боли, с великим трудом, но вновь уселся в прежнее положение — Давай, спрашивай – нарочито лениво и безразлично предложил он.

— Учти – предупредил его Эрик – ты прошёл первую и вторую, как у нас говорят, степень устрашения. Это были дружеские разговоры и лёгкие оплеухи. Что такое третья и четвёртая степень, ты можешь узнать, если попробуешь мне врать. Надеюсь, ты не настолько любопытен?

— Не настолько – согласился бродяга, перестав улыбаться. Он, как мне показалось, обречённо покачал бритой, покрытой шрамами головой.

— Кто ты такой и откуда прибыл на остров? – задал свой первый вопрос Эрик.

— Я, Эжен Потье, по кличке Цирюльник — ответил француз. Люблю, понимаешь, чисто побрить клиента. На этот остров, чтоб он сгорел, я попал случайно. Даже не знаю, как он называется. Мы с напарником, все его звали Носорог, сделали ноги, сбежали, значит, с островной тюрьмы вдова Антуанета. Это в милях двадцати отсюда. Уговорили одного креола, тюремщика и дай бог ноги.  Жадный был креол, оттого и сдох, сволочь.  Проползли мы, значит, на волю через вонючие, сточные трубы. Чуть по дороге не окочурились от газов, да люди заранее подсказали, что надо облить своей мочой тряпки и через них дышать. Так и поступили. На воле нас креол ждал со своей лодкой. За ночь мы до этих краёв добрались. Решили дождаться здесь следующей ночи. Креол тот, оплату свою получил ещё на Антуанете, а тут заартачился. Добавить, мол, надо, а то не видать вам Кайенны, как своих ушей. Ну, я ему и добавил, да только он, гад, успел Носорога завалить, открыл ему глотку вот этой железякой – кивнул он на самодельный нож – Креолы большие мастера одним взмахом глотки вскрывать – закончил Цирюльник с плохо скрываемым восхищением и завистью к мастерству убийцы.

— Чем же ты подкупил своего тюремщика? – поинтересовался я — Да вот этим – Эжен Потье постучал носком левого ботинка о каблук правого.

– Развяжете, покажу. Мы переглянулись с Эриком и приказали развязать пленника. Каторжник снял правый ботинок и вытащил оттуда маленький свёрток из грязной тряпицы. В свёртке оказались мутные, зеленоватые стекляшки величиной с ноготь большого пальца. Их было ровно пять штук.

— Что это за дрянь? – спросил Эрик, брезгливо глядя на содержимое вонючего свёртка. — Эта дрянь необработанные амазонские изумруды. В каждом, хренова туча карат, и на каждый можно купить небольшую двухэтажную виллу с фонтанчиком, к примеру, где-нибудь в пригороде Кайенны.

— Дай ка взглянуть – заинтригованно произнёс Эрик, и протянул руку.

— Да на! Держи! Мне не жалко! – спокойно ответил Потье и, резко размахнувшись, швырнул тряпицу вместе со всем содержимым в воду. Затем воспользовавшись всеобщим остолбенением, проворно вскочил и бросился к морю. Он бежал по направлению к свисающим до самой воды зарослям. Видимо собирался поднырнуть под них, точно рассчитав, что поднимать стрельбу мы не станем. До воды ему оставалось менее метра, когда боцман Густав, стряхнув оцепенение, метнул вслед французу креольский самодельный нож с грязной от запёкшейся крови ручкой. Остро отточенное железо вошло Цирюльнику точно под левую лопатку. Бедняга свалился замертво, лицом в лениво набегающий солёный прибой тёплого моря. Он так и не узнал, как назывался остров, на котором он закончил свои непутёвые дни.

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *