ПмП часть 2. Глава 39 “Прохор и масоны”

рассказать друзьям и получить подарок

Глава 39 “Прохор и масоны”

масон []

ПмП часть 2. Глава 39 “Прохор и масоны”

 
— Внимание, экипажам, находящихся в доке кораблей и личному составу дока по местам стоять! Приготовиться к докованию!
Громадина плавучего дока с одним подводным атомоходом, двумя БПК и девятью десятками человек экипажа на борту начинала погружение. Отремонтированные корабли готовились к выходу из дока. Месяцы моей службы на ПД-50 пролетели, оставив о себе одни воспоминания, как перелётные птицы в осеннем небе. Начало службы, насыщенное нелепыми злоключениями, сменилось флотской рутиной вахт, караулов и томной тягомотиной учебных классов.
После того памятного разговора с Бизоновым всё как-то само-собой улеглось. Дознаватель Крустов, со своей фантастической версией моего преступления куда-то испарился, как и не было коварного майора. Двумя месяцами позднее столкнулся я с ним нос к носу, возле заводской проходной, но Прохор Самсонович сделал вид, что не узнал меня и с непроницаемой физиономией прошествовал мимо. Замполит первое время несколько раз вызывал меня к себе и мягко журил за то, что я так не научился, как подобает честному военнослужащему, делиться с отцом-командиром информацией о происходящем в матросских низах. Поняв, что со мной этот номер, как говориться, “не прохонже”, Бизонов пошёл другим путём. Для пользы дела он назначил меня, записного краснобая и травильщика морских баек, политинформатором и стал продвигать по партийной линии. Иннокентий Аркадьевич сосватал меня в молодые коммунисты, и я весь последний перед демобилизацией месяц “с чувством глубокого удовлетворения” носил во внутреннем кармане кителя удостоверение кандидата в члены КПСС. Советский Союз высился над миром несокрушимой скалой, а я совсем не был ни юным диссидентом ни того круче антисоветчиком. Мои сверстники подкалывали меня по поводу партийности и говорили, мол, далеко пойдёшь, намекая на карьеризм. Однако честно признаться, я и сам ловил себя на том, что идеалы идеалами, а c партбилетом в нашей стране идти по жизни куда как проще.
Перед самым моим окончанием службы произошло у нас в доке ещё одно ЧП. Я заступил помощником дежурного офицера по ПД-50. Была середина ноября, а на Кольском это уже настоящая зима со снегом и совсем коротким световым днём. Я делал обход рабочей палубы дока. Утренняя смена подходил к концу, и были включены прожекторы освещения. Позади стоящих в доке кораблей находилось довольно большое свободное пространство палубы. На этом пятачке крутился, таская на своих железных клыках-подъёмниках тяжелые бухты электрокабеля, синий, словно от холода, трактор Беларусь. Палуба дока заканчивалась простым, ничем кроме тонкого троса-леера не ограждённым, невысоким порогом-комингсом. Дальше была тёмная вода Кольского залива с пятнадцатиметровой глубиной вырытого под доком котлована. За рулём трактора сидел здоровый парень в телогрейке поверх матросской робы. Это был срочник-матрос из ремонтного батальона, обслуживавшего завод и находившиеся при нём доки. Я поскользнулся на влажном от снега листе стали и едва не загремел под большие задние колёса маленького работяги. Развалился я на железном листе, как курортник на пляжном лежаке. Разве что вместо плавок на мне была синяя матросская роба и чёрная шинель с красной повязкой вахтенного помощника. Тракторист остановил Беларусь и, не глуша двигателя, распахнул дверь кабины. Рембатовец наклонил ко мне красную, как из парной физиономию и погрозил внушительным, размером с пивную кружку кулаком.
— Слышь, Майя Плисецкая, ёш… твою ё… Раз ноги не держат, сиди у себя на КП, мля…, и не путайся под колёсами, а то не ровён час, перееду нах… Потом сиди за тебя ловкого на нарах, чифирь хлебай — разразился он, подобающей такому случаю гневной шофёрской тирадой.
Мне ничего не оставалось делать, как выполнить пожелание тракториста и, отряхнув шинель, отправиться на КП. Я прошёл несколько шагов и вдруг почувствовал, будто у меня за спиной что-то происходит. На миг у меня даже заложило уши, как в самолёте. Я повернулся и увидел замедленное кино. Беларусь задним ходом катился к краю дока. За ветровым стеклом маячило ставшее вдруг белым лицо только что отчитавшего меня за неуклюжесть матроса-тракториста. Его губы беззвучно шевелились, а тело дёргалось, словно он порывисто и безуспешно давил на педаль тормоза.
— Прыгай, прыгай идиот! – хотел закричать я, но не успел. Синий трактор перевалил большими задними колёсами за борт дока и, задрав маленькие передние, словно глупый, взбрыкнувший жеребёнок, исчез из виду. Несколько человек, включая меня, подбежали к краю дока со следами протектора сгинувшего трактора. Вода Кольского залива была темна и недвижна, как чёрное зеркало, лишь через пару секунд на поверхность поднялся большой воздушный пузырь.
— Парень, видать дверь открыл. Вынырнуть хочет – пробормотал стоявший рядом пожилой ремонтник в чёрном ватнике. Я, наконец, очнулся и бросился к ближайшему телефону внутренней связи. Задыхаясь от волнения, я доложил на КП вахтенному офицеру о происшедшем. Завыла сирена, резко прервалась, зазвенели три длинных, пятисекундных звонка тревоги “человек за бортом”.
За всей этой суетой ясно было одно. Человек до сих пор не выплыл, а значит, надежды нет. Однако искать тело было необходимо, а значит, без водолазных работ не обойтись. Водолазы, на своём ботике, казалось, мучительно долго облачались в тяжёлое снаряжение с огромными круглыми шлемами. Затем громоздкие и неуклюжие, волоча за собой шланги и тросы, как в замедленном кино спускались в воду по специальному трапу. Зато трактор на дне, в доковом котловане, нашли они довольно быстро. Его оплели железными грузовыми стропами и подцепили грузовым гаком. У поднятой на рабочую палубу дока, истекающей морской водой Беларуси было напрочь высажено лобовое стекло. Кабина была пуста. Водолазы ещё, какое-то время искали в мутной воде тело, но тщетно. В Кольском заливе сильные приливно-отливные течения. Прошли уже часы с момента трагедии, когда на месте происшествия появился знакомый до боли персонаж. Дознаватель Крустов в сопровождении молоденького лейтенанта, помощника. Я оказался вновь востребованным военной Фемидой, на этот раз в качестве одного из главных свидетелей происшедшего. Прохор Самсонович бросил на меня странный, какой-то косой взгляд, словно оглядывал нечто треугольное и… перепоручил допрос моей неприятной персоны помощнику. Сам же направился к выловленному со дна, уже покрывающемуся тонкой коркой льда, трактору. Майор поднялся на подножку Беларуси, чертыхнулся, чуть поскользнувшись, и полез осматривать кабину. Через минут несколько он позвал, стоящего неподалёку Бизонова, чтобы показать ему нечто внутри кабины. Затем оба они выбрались из трактора, и майор подошёл к своему лейтенанту, держа в руках белую эмалированную кружку. Лицо его лучилось самодовольством, словно он нашёл ключевую улику запутанного преступления.
— Ну, что чувствуешь? – дознаватель, продолжая победно улыбаться, сунул под нос помощника кружку. Лейтенант потянул носом.
— Похоже, одеколон — неуверенно улыбнулся он в ответ шефу.
— Точно, Шипр. Это дело у матросиков входу вместо армянского коньяка – подтвердил Крустов – запах одеколона из посуды хоть в семи водах полощи, а всё одно не вытравишь. Кружка эта в кабине под педаль тормоза закатилась, вот и причина аварии. К тому же налицо употребление содержащей алкоголь жидкости, а это, поверь лейтенант, в таком деле весьма важно.
— Мент он и на флоте мент. Гнилой народ – пробурчал стоявший неподалёку бригадир кабелеукладчиков, пожилой мужик в чёрной потёртой телогрейке. Он в момент трагедии стоял совсем рядом с трактором и с тех пор не покидал палубу. Мужик сплюнул в воду, за борт дока, сквозь жёлтые прокуренные зубы и негромко продолжил, обращаясь ко мне:
Он, ты думаешь, чему радуется, дознаватель этот. При таком раскладе получается, что Серёга сам виноват, что утонул. Пьянство за рулём, грубое нарушение техники безопасности. Значит и компенсация его родителям не положена и пенсия за потерю кормильца минимальная. Вот он, мудак в погонах, и рад, что государству несколько сотен сэкономил. Шерлок Холмс херов.
Однако судьба, вернее капитан-лейтенант Бизонов, распорядилась иначе. Неделей позже, когда проходил мимо каюты-кабинета замполита, я услышал обрывки разговора на повышенных тонах. Подслушивать, конечно, некрасиво, но приходится, особенно когда это напрямую касается того, что тебя очень волнует. Я замедлил шаг и стал нарезать короткие круги по пустому коридору возле кабинета замполита. Отдельное спасибо шведам за не слишком качественную звукоизоляцию.
— Ты, каплЕй, не первый раз мне гадишь – узнал я раздражённый голос Крустова – я понимаю, что у тебя связи, прикрытие и всё такое, как это у вашего избранного народа принято. Но ведь и мы, русаки сиволапые кое-что могём. Хрен ты на своей должности здесь в доке по службе продвинешься, это я тебе обещаю. Здесь моя зона ответственности и я тебя с кашей съем. Ты, гуманист, мне найденную улику, кружку из-под одеколона на чистую подменил. В результате, дело этого утопленника, рембатовца в несчастный случай перевели. Тело то не нашли и пьянство за рулём не докажешь. Я из-за тебя выгодное дело просрал, плюсики свои недополучил. Ну, так я тебе столько навоза в твоей епархии накопаю, замучаешься отмываться. Одного, второго твоего подчинённого под статью подведу и швах твоей карьере. Никакие связи тебе не помогут. Чужое дерьмо разгребать охотников нет.
— Ты, Прохор Давыдович не кипятись – отвечал нарочито спокойно Бизонов – У парня мать старая, одинокая осталась. Не по-божески это, старуху то обижать. При твоём раскладе у неё сын был пьяница и раздолбай, сам виноват, что сгинул. По моей же версии, кстати, начальство со мной согласно, парень погиб при исполнении. Матери благодарственное письмо от командиров, да и пенсия побольше. Ты тут товарищ майор про какие-то свои плюсики толкуешь, но есть же какие-то понятия в этой жизни.
— На твои понятия, замполит, мне накласть – рассвирепел Крустов – Всем известно, что у Вас, масонов, всё кругом схвачено. Гуманизмом прикрываетесь, да только начхать вам на русских бабок. Это вы специально народ запутываете, чтобы титульную нацию, нас, истинно русских гнобить и по службе мешать продвигаться. Ну да ничего, я тебе сделаю…
Послышался тяжкий вздох Бизонова.
— Эх, Прохор ДавИдович, Прохор ДавИдович – заговорил замполит с фальшивым одесским акцентом — Дорогой ты мой человек. Нам ведь всё известно, на то мы и масоны. У тебя же дед покойный звался Самсон Натанычем, а ты говоришь мы-ы, истинно русские…
Отворилась дверь каюты и на пороге возник майор Крустов. Он скользнул по мне безумным взглядом, в котором читалось:
Окружили, взяли в кольцо!!! Лицо его при этом выражало совершенную и окончательную опрокинутость.
1.Рембат – ремонтный батальон
2.КаплЕй — (сленг ВМФ) – Капитан-лейтенант

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Поделиться в соц. сетях

0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *